Обрести надежду
Шрифт:
Но даже если и придет, думала Джоанна, то может остаться инвалидом — все-таки повреждение головы. Такая вероятность действительно существовала, и думать об этом было для Джоанны невыносимо.
Выйдя из здания, она свернула не направо, на улицу, а налево, к больничной часовне — хотела немножко пооткровенничать с Тони.
В маленькой часовенке всего на двадцать кресел на высокой трибуне лежали Библия и Коран. На задней стене размещена дубовая панель с художественной резьбой с изображением солнечных лучей, пробивающихся сквозь тучи. Джоанна обрадовалась, обнаружив,
— Дорогой святой Антоний, я никогда не просила тебя ни о чем таком раньше и даже знаю, что с такой просьбой надо обращаться к другим святым, но, пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы помочь Мэтту Коннеру. Ведь он дарит счастье многим миллионам людей, и еще не забудь про те деньги, которые он собрал для жертв торнадо…
Тут у Джоанны зазвонил мобильник. Это звонил Донни — видимо, прочел ее сообщение, которое она ему отправила впопыхах, когда узнала, что Мэтта собираются положить в отделение интенсивной терапии. Она шепотом ответила:
— Я сейчас в больничной часовне. Ты получил мое сообщение?
— Ой, да. Извини, что не подошел к телефону — я спал. Ты заедешь ко мне или мы где-то встретимся?
— Встретимся?..
— Ну да. Чтобы передать лекарство.
Морфин! Джоанна только сейчас вспомнила.
— Ты прямо сейчас хочешь?
— Ну да, сейчас. Я могу взять такси и буду у тебя через двадцать минут. Идет?
— Ой, Донни, я так устала… И потом, я не могу здесь говорить. Ты мое сообщение получил насчет Мэтта Коннера? Он сейчас здесь, в нашей больнице, в моем отделении…
— Да чхать я хотел на Мэтта Коннера! У меня у самого плечи болят, руки болят! Так ты скажи: ты встретишься со мной или оставишь меня мучиться?
«Мучиться»! Это ж надо было такое сказать! И главное — кому? Ей, чья работа в том и заключается, чтобы облегчать чужие мучения! Даже не работа, а призвание. Нет, ну как она может заставить его мучиться?!
С другой стороны, где гарантия, что он не втянется? Нет, конечно, Донни обещал, что не втянется, но разве можно верить его слову?
— Ой, ну подожди… Подожди минуточку!.. — сказала Джоанна, пытаясь разобраться в сумбуре собственных мыслей.
Донни что-то заорал в трубку, и Джоанна выключила телефон. Нет, ну интересно — она находится в церкви, говорить, считай, не может, а он, гад, даже не слушает ее! Нет, ну ладно, у него там что-то болит, но Мэтт Коннер-то сейчас вообще одной ногой в могиле, а Донни на это плевать!
Она вдруг поняла, что совершила безумие, украв для него из больницы лекарство. Дивилась только теперь, как вообще поддалась на его уговоры. Зачем? Зачем она это сделала? Порадовать его хотела? Или хотела, чтобы он зависел от нее? Чтобы все время таскался за ней по пятам и клянчил?
Ответить на этот вопрос она не могла. Знала только одно — без него ей тоскливо.
Телефон снова зазвонил. «Ладно, — подумала Джоанна, — попробую его урезонить».
— Алло!
— Ты чего трубку бросаешь?
— Да потому что ты эгоист! Человек при смерти, а ты думаешь
«Ну вот, — подумала Джоанна, — зря я сказала про эти „идиотские руки“. Донни ведь терпеть не может, когда такие слова звучат в его адрес».
Видимо, надо уходить из часовни и дуть поскорее домой на Черепаший остров. Потому что, чует ее сердце, Донни уже чешет к ней в больницу.
12
Ровно в восемь Черри закончила заполнять медицинские карты и рванула к лифту, даже не попрощавшись с Грейс, которая была по уши занята своим прославленным пациентом. Конечно, правильно, что для этой работы выбрали именно Грейс. Такая талантливая медсестра. Талантливая и взрослая. Солидная. Кому, как не ей, поручить уход за голливудской суперзвездой? Пока Черри представляла себе, как стала бы рассказывать друзьям и близким дома о том, как будто это ей поручили ухаживать за Мэттом Коннером, мысли ее и, главное, чувства витали вокруг Рика. А Мэтт Коннер был ей в общем-то до лампочки.
На улице она стянула с себя верхнюю половину сестринской спецовки — под ней была серенькая облегающая футболочка с красной надписью «телка» — и направилась в противоположную от метро сторону. Гнало ее туда что-то вроде инстинкта. Куда именно? Домой к Рику. На протяжении всего дежурства она прямо-таки изнывала, извелась вся в догадках, почему Рик не звонит ей. Конечно, они расстались всего-то меньше суток назад, но она все равно не могла понять, почему он не позвонил ей на работу — просто чтобы дать знать, что думает о ней. Это, конечно, не означало, что он не хочет звонить — может, просто боится показаться слишком нетерпеливым и необузданным. Но ей-то главное было знать, что он хочет видеть ее снова и что вчерашнее свидание не было «одноразовым».
Рик жил на Шестьдесят шестой восточной в доме со швейцаром — это Черри вчера запомнила, хоть и была изрядно «под градусом». Саму квартиру она особо не рассматривала, знала только, что в ванной бардак и что там не было запасной зубной щетки.
На этом месте Черри осенило. Она завернула в ближайшую аптеку и купила пузырек «Клорокса», губки для личной гигиены и зубную щетку. Потом заскочила в супермаркет и купила плитку дорогущего темного шоколада. Хотела прихватить еще бутылочку вина, да передумала — побоялась раньше времени убить Рика наповал.
С пакетами в руках она подошла к его дому и вдруг разволновалась. А вдруг он не хочет ее видеть? Но что же тогда было вчера? Так мил был с нею! Разве что-то изменилось за это время? А может, его дома нет? Однако когда она входила в подъезд, швейцар не остановил ее — только улыбнулся, кивнул и снова опустил глаза в газету. Черри обрадовалась: лучше она сама постучится в дверь квартиры Рика и устроит ему сюрприз. Ей почему-то казалось, что Рик должен любить сюрпризы.
На лифте она приехала на девятый этаж. После долгой трудовой ночи она вроде бы должна была устать, но не устала. Уж очень ей хотелось увидеть Рика.