Обречённые. Том 1
Шрифт:
Осторожно раздвинув кусты, Мэтхен увидел, как десяток мутантов окружили Эири. Вся перемазанная грязью, избитая, с заломленными за спину руками, она стояла, пытаясь отбиваться от тычков и пинков — но гогочущим ублюдкам того было и нужно. Их интересовала не только еда: перед тем, как убить и сожрать, они решили вдоволь наиздеваться. Сейчас мутанты так напоминали «туристов» на броневиках, что ненависть взвилась испепеляющим пламенем. Куда-то исчез страх перед бандой, осталась только жалость, что забрёл сюда без оружия, и ещё — что у него нет смертоубийственных талантов Забойщика. Зато голова, несмотря на похмелье, работала чётко и плодотворно.
Но что можно сделать в одиночку, когда не справились пятьдесят человек? Соображать надо быстро: вот-вот девчонку прикончат, и спасать станет некого. Стоп, а с какой радости он должен встревать? Она ему не жена — вот пусть двуглавый идиот сам и подставляется. Но если оставить её погибать, понял он, останется только топить совесть в пойле, да вылакать всё отравленное озеро и лужи вокруг посёлка, чтобы забыть.
— Шли б вы, ребятки, лесом, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Делать мне больше нечего, как с шакальём разбираться!
Заметив, как один из монстров повёл ухом, Мэтхен заткнулся. Ничего удивительного: там, где дальше десяти метров даже в полдень всё теряется в смоге, уши важнее глаз. Но монстр, похоже, не придал звуку значения. Эрхард успокоился: всё-таки не заметили.
Мэтхен улыбнулся: наконец-то на глаза попалось что-то подходящее, теперь он снова был не безоружен. Не автомат, конечно, но… Он осторожно потянулся за валяющейся в кустах массивной ржавой железякой — некогда она была ломиком для долбления льда, и до сих пор не до конца проржавела. Конец, хоть и покрылся бурой коростой, всё ещё был достаточно острым и твёрдым, чтобы пробить даже прочный череп. Можно бить, как копьём, но много ли у него шансов в ближнем бою? Всё-таки он — не Забойщик. А можно метнуть, но тогда он останется безоружным, и неизвестно, удастся ли попасть? Мэтхен не привык действовать молниеносно, на инстинкте, а время уходило, убегало, как песок сквозь пальцы. Ещё немного, и…
Туча смога накрыла радиоактивное озерцо вовремя. Дышать стало почти невозможно, зато отбило нюх и у каннибалов, а видимость снизилась метров до трёх. Пора! Мэтхен одним прыжком оказался рядом с мутантами. Лом с глухим, недовольным «бу-ум» обрушился на ближайшую голову, обозначившуюся во мраке. Обалдевший от такого мутант повалился в чёрную грязь, суча всеми семью конечностями — тремя ногами, двумя руками и двумя какими-то непонятными культяпками, вырастающими из бёдер сбоку. Ворвавшись в кольцо окружения, Мэтхен ухватил девчонку за руку. Едва они выскочили из кольца, остальные с рёвом и матерщиной бросились следом. Увы, удачно подвернувшееся облако уже уносил ветер.
«И к лучшему! — думал Мэтхен на бегу. — Ещё немного, и я задохнусь!»
Лом был тяжёл и неудобен, с ним их скоро нагонят. Размахнувшись, Мэтхен метнул его через голову — и, судя по матерному воплю, попал. Остальные продолжали преследовать, но хуже было другое. Через редеющий смог просвистел довольно приличных размеров булыжник — и, едва не задев голову Мэтхена, с грохотом ударил в дерево. Мутант, работающий у банды каннибалов за САУ, наконец, увидел цель и принялся опустошать свой «мешок». Ему не было нужды бежать: камни всё равно быстрее. Ну, разве что, немножко нагнать беглецов, чтобы они не пропали в пелене смога.
Над головами просвистели ещё три камня, потом ещё два. Один
— Скорее! Не отставай! — кричал Мэтхен, надеясь, что в пелене смога не врежется в дерево или валун. — Где посёлок, знаешь?
— Знаю! Сама оттуда! Уже скоро!
Как и полагается по закону подлости, узловатый корень подвернулся, когда они уже понадеялись на спасение. Мэтхен почувствовал, что летит. Потом земля надвинулась снизу, он больно ударился грудью и всем телом — вдобавок, похоже, расквасил о скрытый в грязи камень нос. Машинально Эрхард-Эдик произнёс что-то матерное: этот как бы язык усваивался сам собой. Но топот за спиной стих: похоже, их потеряли в смоге.
Вытирая юшку, запалено пыхтя, Мэтхен сел в грязь. Забойщика такой кросс даже вспотеть бы не заставил, но не дружному со спортом интеллигенту пришлось выложиться до конца. Больше всего на свете хотелось просто улечься на стылую землю — и помереть. Сердце готово выпрыгнуть из груди, а тут ещё этот воздух, который, только вдохни поглубже, заставляет кашлять и чихать.
— Ты знаешь, где мы? — поинтересовался он. Во время суматошного бегства Мэтхен потерял ориентацию.
Эири огляделась. На взгляд Мэтхена, вокруг всё было одинаково: пустое, безлесое пространство, ровная как стол чёрная равнина, по которой стлались клочья смога. Тут и там попадались покрытые толстой чёрной плёнкой огромные лужи, скорее даже крохотные озёрца, из которых к небу поднимался склизкий камыш. Порой под плёнкой что-то бродило, скапливались пузырьки газа. Давление прорывало плёнку, и газы с противным хлюпаньем вырывались на поверхность. Мерзкая плёнка тут же смыкалась — и вскоре снова лениво колыхалась под порывами стылого ветра и давлением газов.
— Это что, болота? — спросила девчонка.
— Ты удивительно наблюдательна, — съязвил Мэтхен. — Как по-твоему, далеко отсюда до посёлка?
— Я почём знаю? — натурально удивилась девчонка. — Я тут первый раз.
«Как будто я не первый!» — подумал Мэтхен.
— Как думаешь, нас будут искать?
— Ну… Не думаю. Двуглавый наверняка у краника сейчас. Он в последнее время каждый час прикладывается, ужас как это надоело… А когда протрезвеет, может, уже вернёмся. Нет, отсюда надо выбираться.
Эрхард спорить не стал. Идти оказалось нелегко: вскоре твёрдая земля кончилась, под ногами зачавкало, потом и заплескало. Когда ноги стали проваливаться в густую вонючую жижу по колено, Эири остановилась.
— Стой! Я не могу туда. Я плаваю хуже камня!
Мэтхен остановился. Он не имел ничего против: хорошо бы осмотреться… Но как это сделать, если вокруг, насколько можно видеть сквозь пелену смога — только плоская, как стол, топкая равнина, над которой лишь кое-где поднимается чёрный камыш. Возможно, они были от посёлка в нескольких километрах, а возможно, в сотне метров. Ни малейших ориентиров: в смоге заблудиться не сложнее, чем в лабиринте.