Образ
Шрифт:
– Подумать только,- сказал Монахов, повторяя про себя ее фразу и бессмысленно перемещая по ней слово "уже", которое спокойно помещалось в любом месте фразы и тем ее окончательно разваливало.- Так ты все-таки умудрилась выйти за него замуж? Мне казалось, он на это никогда не пойдет...
– Что ты! Он умолял меня...
– сказала Ася.
– Значит, упросил,- сказал Монахов.
– Да нет, я, в общем, этого и хотела,- сказала она.
– М-да,- сказал Монахов.
– Ну, а у тебя,- спросила Ася и опять прицелилась взглядом,- дети есть?
Монахов немножко вздрогнул и задумался.
– Н-нет...- сказал он неуверенно. Ася усмехнулась.
–
– Женат,- сказал он, опять подумав. Почему-то, если его все-таки вполне устраивало, что она замужем, то он сам вроде бы должен был быть свободен...
– Значит, ты пропал для женщин,- сказала Ася.
– Жаль.
– Как сказать...- Монахов выпрямился, надулся и поелозил в кресле.Смотря для кого... Для тебя - нет,- наконец сказал он и шумно вздохнул.
– Покраснел! Покраснел!
– рассмеялась Ася.
– Все такой же ребенок!
– Я жеребенок молодой, заносчивый и гордый...- пропел Монахов.
И они оба рассмеялись и заговорили оживленно, а Монахов опять не мог бы вспомнить - о чем. "Почему это,- мимолетно удивился он,- как только я начинаю вести себя, с моей точки зрения, как раз не по-детски, женщины говорят, что я ребенок?" - и он чуть повернулся седым виском к Асе. Так они смеялись и болтали оживленно, перебивая друг друга и ничего не запоминая; слегка плавали и подпрыгивали расплывшиеся пятна лиц- они уже не стыдились автобуса: как бы плавали над всеми в состоянии невесомости.
– Нам выходить,- вдруг сказала Ася. "Нам..." - подумал Монахов.
Они сошли на Островах... По обе стороны улицы, свободные, без решеток, стояли старые деревья почти нагие, где-то за ними маячил обветшалый желтый особнячок - они шли по улице, улица изгибалась, соединяя мост с другим мостом. И Ася спросила!
– Ну и какая она, твоя жена?
– Как - какая?..
– несколько оторопел Монахов.
– Красивая?..
– Да, наверно,- неохотно ответил Монахов.
– На меня похожа?
– сказала Ася и состроила гримаску. Гримаска ей не пошла.
Монахов от гримаски отвернулся, подумал, что ответить, стал вспоминать, какая же она, его жена, в двух словах, и вдруг оживился от внезапного открытия, которое раньше никогда ему на ум не приходило.
– Представляешь,- сказал он звонко,- как странно... Полная тебе противоположность. Как будто специально подобрал,- рассмеялся он и спохватился.- Представь себе женщину, столь же красивую, как ты,- сказал он дипломатично,- но полностью тебе противоположную: ростом, и полнотой, и голосом, и мастью...
– Получается что-то очень большое?
– сказала Ася, и на этот раз интонация очень удалась ей, и Монахов рассмеялся и тут вдруг вспомнил Асю всю, какую любил: ей и раньше, бывало, удавались такие фразы. Он вдруг вспомнил Асину близость - желание, почти тоскливое по силе, поднялось в нем.
– И темперамент,- подавленно добавил он, опять удивившись, что противоположным было все, даже постель, и что-то тут было не просто так и недаром. "Как же все-таки все необходимо связано, чтобы быть цельным... подумал он.- Чтобы не рассыпаться".
– И живете вы, конечно, с твоей мамой?
– Тут Монахов опять вспомнил всю Асю: так она сказала "м-ма-мой",- эту Асю он в свое время боялся и, кажется, даже не любил, но хотел еще больше, чем Асю любимую.
– Это чувство, я вижу, в тебе не ослабло с годами, - сказал он.
– О да!..- сказала Ася.- И как она с ней ладит? Монахов отметил это "она с ней", как нежелание назвать ни ту, ни другую, уловив в этом и в тоне некую ревность, что ему опять
– Очень хорошо,- сказал он убежденно, хотя у него не было на это оснований, и покосился на Асю: как она это воспримет.
Ася же отнеслась к этому необычайно равнодушно и, казалось, думала о другом.
– Значит, у тебя нельзя,- сказала она.
Монахов задохнулся.
Ася взглянула на него и расхохоталась.
– Ты все такой же!
Монахов не вполне внятно развел руками.
Они дошли до красной кирхи, и Ася остановилась.
– Дальше меня не провожай.
– Что так?
– обиделся Монахов.
– Просто меня там на остановке ждут.- Она взглянула в нелепое лицо Монахова и счастливо рассмеялась.- Ну да, ждут.
– Муж?
– Нет, жених.
– Слушай,- сказал Монахов,- и ты не устала еще? Ты опять собираешься замуж?
– Что поделать...
– искренне вздохнула Ася.
– Сколько же у тебя энергии!
– сказал Монахов почти с восхищением.
– Устаю я...
– сказала она просто.
– У тебя есть комната, ты хорошо зарабатываешь... Отдохнула бы хоть...
– Ох, с удовольствием!
– Ася устало улыбнулась и подмигнула Монахову. Подмигивание ей снова не удалось.- Монахов почувствовал себя неловко.
– Хороший хоть парень?
– спросил он.
– Хочешь посмотреть?
– сказала Ася.- Я пройду вперед. А ты потом за мной, как бы невзначай. Вечером расскажешь, как он тебе понравился. Хочешь?
– оживленно и настойчиво спрашивала Ася.
– Давай,- сказал Монахов. Это "вечером расскажешь" очень ободрило его. Он прямо-таки не ожидал такой легкости.
Ася ушла вперед. Он выждал и последовал за ней. Подойдя к остановке автобуса, Ася подкралась к высокому человеку, стоявшему в конце очереди, и, подпрыгнув, обхватила его со спины, повисла. Монахов услышал рассыпавшийся ее смех, то, как она наскочила и обняла незнакомца, было в точности знакомо ему и ни капли не изменилось. Она, маленькая, привстала на цыпочки, он, длинный, наклонился и подставил ей щеку, и они заговорили оживленно, не выпуская рук. Монахов почувствовал странное смешение в мозгу, до того он вспомнил себя сейчас этим вот длинным человеком. "Кто он? Кто Ася? Кто я?" странно подумал, он и поглядел на них как-то косясь, бочком, слегка склонив голову набок, как курица поглядел. В голове слегка зазвенело. "Зря это она"...
– подумал он, но относилось это не к длинному, а к нему самому, это он себя пожалел, не понимая еще - за что. "Не надо было мне этого знать..." - подумал он. "Ничего не надо ни о ком знать!" - подумал он с раздражением, вдруг представив себе жену, которая, допустим, вот так же бы подошла сейчас к нему, оставив за углом, допустим, этого длинного. "Тьфу, черт!" - процедил Монахов, но он уже поравнялся с ними, исподволь разглядел лицо длинного. Лицо длинного понравилось Монахову, и тогда он его пожалел. В этом было, впрочем, и некое тщеславие. Длинный вдруг поднял лицо от Аси и взглянул в глаза Монахову, внимательно и простодушно, и Ася в этот момент успела подмигнуть Монахову. Длинный снова склонился к Асе, а Монахов уже удалялся от них, сдерживая в себе желание оглянуться, чувствуя, как стягивается на спине кожа в какую-то гуляющую знобливую складку; он удалялся, пощупывая в кармане бумажку с телефоном, по которому ему было назначено позвонить через два часа, и смешанное чувство удовлетворения и неприязни жило в нем. "Вот ведь...
– самодовольно и грустно думал он.Переменились роли... Нет, тогда была не роль!.. Тут есть над чем подумать..."