Оборотень
Шрифт:
– Нет, нужны!
– Чуть не хором сказали мафиози и Сергей Владимирович.
Дарофеевы лишь пожали плечами. В результате целителю продиктовали пять адресов. Корень сообщил на каждый пароль и условный стук, а Изотов объяснил, в каких тайниках лежат ключи. Фээсбэшник и Репневушли с чувством выполненного долга, а Игорь Сергеевич до самой ночи рассказывал брату о своих нынешних похождениях.
Глава 30
1.
На Пушкинской площади, где Дарофеев назначил встречу с пасквилянтом, было многолюдно. То ли встречаться под Пушкином было хорошим тоном, толи место действительно было удобное, но на глазах Игоря Сергеевича уже повстречалось несколько
– Господин Дарофеев?
Голос был не из приятных. В нем сквозило явное нежелание лично разговаривать с героем материала. Пономарь уже несколько минут назад засек этого молодого человека по характерному излучению ГУЛовской программы. Запрограммированных поблизости было целых четверо, но из них лишь этот парень походил на журналиста. И Игорь Сергеевич не ошибся.
– Да я...
– ответил целитель поворачиваясь и гладя корреспонденту в глаза.
– Мне тут поручили с вами побеседовать...
– Илья Под-дубный не скрывал, что пришел сюда только под давлением начальства.
– Только я не понимаю зачем...
– У вас время есть?
– Напрямую спросил целитель.
– Я хотел бы вам кое-что показать...
– Положим, есть...
– с нехорошей ухмылкой ответил парень.
– А насчет гипноза, не беспокойтесь. Я неподдающийся...
– Что вы, - замахал руками Дарофеев, - никакого гипноза!
По пути в Люберцы Игорь Сергеевич успел сразу несколько вещей. Он не только снял программу ГУЛа и повесил свою защиту, но и успел вскользь просмотреть содержимое мозга журналиста. Оказалось, что Илья, как и многие, не верит в существование парапсихологии как науки, объясняя все феномены внушением на расстоянии. Признание последнего - было единственным допущением со стороны журналиста. Поддубный не раз встречался с разного рода целителями, экстрасенсами, но из всех этих визитов вынес одно - все они сплошняком шарлатаны. Кто более, кто менее талантливый, но шарлатаны. ГУЛ очень удачно выбрал именно этого человека для разоблачительной статьи.
Поймав мысль журналиста о том, что везущий его господин не более чем шибко о себе возомнил, Игорь Сергеевич решил поразвлекаться. Вызвав блок невидимости, Пономарь вошел в это состояние. Парень, сидевший не штурманском сидении, внешне не отреагировал. Но целителю выло видно, как резко изменился его энергетический фон.
В глазах Ильи читалось: "Гипноз!.." И он был почти прав.
Пономарь увидел, да и почувствовал, как парень, словно невзначай потянувшись, раскинул руки и ощутимо задел ногу Дарофеева. После этого, убедившись, что Игорь Сергеевич на месте, а не испарился, Поддубный успокоился и, очередной раз уверившись в том, что гипноз может творить чудеса, отвернулся к окошку машины.
Выехав за кольцевую, Пономарь разошелся.Невозмутимость парня почему-то жутко веселила Дарофеева и следующим номером представления Игорь Сергеевич выбрал левитацию. Теперь он знал, что с помощью "Жалюзи" может поднимать очень большие грузы. "Москвич" же был грузом большим, но не очень.
Не переставая быть невидимкой, целитель вошел в "Жалюзи" и поднял машину над дорогой. Илья сперва не отреагировал, и Пономарь увеличил высоту. Машина полетела сперва над дорогой, потом чуть свернула на обочину.
Дарофеев заглушил мотор, стал видимым и демонстративно отпустил руль. Водители, ехавшие навстречу, невольно притормаживали, увидев необычайное
– Вам это внушение не мешает?
– Глумливо поинтересовался журналист.
– Или мы все еще в Москве, на "Пушке"?
– Хотите - выйдите, убедитесь.
– И Дарофеев, обнаружив впереди по курсу небольшое болотце, заросшее пока еще зеленым камышом, опустил машину прямо в него. Парень смело открыл дверцу, вышел, и по колено провалился в тину пополам с грязью.
– Качественно.
– Поразился Илья.
– Даже холод почти натуральный...
Это так рассмешило Дарофеева, что он не выдержал и вслух расхохотался.
– Ладно, - сквозь проступившие слезы примирительно сказал Игорь Сергеевич, - поехали дальше.
Илья забрался в салон, а Пономарь поднял автомобиль и переместил его на трассу.
– Смею вас уверить, что ряска на ваших джинсах самая настоящая, а не внушенная. Как и вода в кроссовках...
Журналист волком смотрел на Дарофеева, но тот, игнорируя эти взгляды, вел машину к генеральской даче. Половина дела была почти сделана. Илья не мог отрицать реальности происходящего, а если у него и оставались какие-то сомнения, то Игорь Сергеевич готов был их развеять. Пономарь, в принципе, не любил показывать "чудеса", работая на публику. Это все же был изрядный расход психических сил, которые требовалось преумножать и экономить. Другое дело, "чудить" для работы... Но сейчас как раз был тот случай, когда Поддубный мог помочь целителю и не только в деле его реабилитации. Как-то так случилось, что среди дарофеевских пациентов журналистов почти не было, а если и были, то такие, которые разъезжали по заграницам, делали оттуда репортажи и застать их в Москве, когда они были необходимы, не представлялось возможным.
Роза-Света радушно встретила газетчика. Попыталась угостить его чаем, но Игорь Сергеевич отложил принятие пищи физической на потом. Присев напротив журналиста, который вынужден был снять джинсы, кроссовки и носки и сидел теперь в махровом халате генерала, утопая в нем по уш и, Дарофеев спросил:
– Вам как, теперь представить документы, или поверите мне на слово?
– Давайте и так и так...
– уже более миролюбиво ответил Илья.
– Хорошо... У вас диктофон с собой?
– Всегда.
– Тогда - включайте...
Целитель потратил не меньше часа, рассказывая об истории своей парапсихологической деятельности. Он понимал, что даже если материал и выйдет, его речь сократят, выбрав оттуда то, что покажется интересным, и поэтому Пономарь заливался соловьем, пытаясь при этом придерживаться правды.
Когда обе стороны кассеты были записаны, Игорь Сергеевич предупредил журналиста:
– Знаете, о нашем приключении по пути сюда - лучше не упоминать...
– Да что вы...
– усмехнулся Поддубный, - мне же тогда никто не поверит...
Отношение Ильи к целителю, незаметно для самого корреспондента, превратилось в неявную, но симпатию. Джинсы были уже вычищены и просушены, и теперь Илья сидел на просторной, обитой лакированной вагонкой кухне и поглощал кофе из генеральских запасов. В этот момент Игорь Сергеевич решил, что наступил момент для раскрытия некоторых карт.
– Скажите, Илья, - осторожно начал Дарофеев, - а нет ли у вас знакомых на телевидении?
– Есть.
– Журналист в это время пытался прожевать кусок каменного пряника и слово прозвучало, хотя и не внятно, но вполне разборчиво.