Оборот первый

Криптонов Василий Анатольевич

— Неужели вам не жарко? — глядя во все глаза на то, как мы с тян упаковываемся, спросил бармен.

— Да жарко, конечно, — вздохнул я. — А куда деваться? На свадьбу идём. Ритуальный наряд, традиция.

Бармен сочувственно покивал. Тян открыла и закрыла рот.

Мы вышли на улицу.

— Костя, — поскрипывая снегом под сапогами, задумчиво спросила тян, — а почему ты всё время врёшь? Вот сейчас — ведь никакой необходимости не было говорить неправду?

— Это у меня болезнь такая, — объяснил я. — И не хочу,

а врётся. Я с детства такой.

Тян охнула:

— И не лечится?

— Лечится, только сложно. Иглоукалыванием, там, всяким. Гомеопатией и сексотерапией.

— Сексотерапией?

— Ну да. Это, когда один с четырьмя девушками одновременно. Так устанешь, что не до вранья. Я в своем мире лечился, уже почти на поправку шел. А тут, бац — Диана. Теперь, как вернусь, придётся всё заново начинать.

Тян сочувственно вздохнула, украсив морозный воздух облаком пара. Помолчала.

— Костя…

— У?

Тян густо покраснела:

— А с четырьмя девушками — это как?

— Да говорю же, жесть. Устаёшь, как сволочь.

— Я не об ощущениях. Я, в смысле, физически. Одна у тебя — ну, понятно, где. С другой ты, допустим, целуешься… — Она покраснела ещё больше. — А третья и четвёртая? Ну, что они делают?

Я чуть не заржал. Нашлась, тоже, сотрудница дома терпимости.

— Вообще, при твоей профессии, это ты должна мне лекции читать.

— Да сколько раз тебе говорить, я не помню то своё воплощение! И помнить не хочу.

— Ну и зря. Так и помрёшь неграмотной.

— Да ну тебя. — Тян обиженно отвернулась.

— Ладно, — сжалился я. Наклонился к уху тян и прошептал: — Третья и четвёртая тебе массаж пяток делают. Одна одну ногу разминает, другая другую.

— Зачем?

— Чтобы мужская сила прибавлялась.

— Помогает? — заинтересовалась тян и поправила несуществующие очки.

— У-у, ещё как! С каждой пятки — по лишнему разу. А то и по два, если со специальным кремом массируют.

— А что за крем?

— Ой, там сложный состав. «Принцесса Нури» называется. Основной компонент — нераспустившиеся бутоны кактуса, которые в полнолуние собирают рыжие обнажённые девственницы на западном склоне Фудзиямы.

Я, по-моему, сроду на трезвяк так не гнал. Всё ждал, когда же тян заржёт, но она слушала с запредельным вниманием. Было бы чем и на чём — записывала бы. Огорчённо сказала:

— У нас в Нимире, наверное, таких компонентов нет.

Пришлось тоже грустно вздохнуть:

— Ну да, откуда у вас Фудзияма… Может, попробуй насухую пятки помассировать? Без крема. А как в мой мир попадёшь, намажешь. Я тебе сразу две банки куплю, у меня как раз знакомый барыжит.

Тян глубоко ушла в себя. Кажется, всерьёз обдумывала предложение. Я бы, конечно, не выдержал, и в итоге от вопроса, на кой хрен кошкодевке мужская сила, не удержался. Но тут оказалось, что мы подошли к уже знакомому зданию информационного

центра.

Я с уверенностью завсегдатая распахнул дверь, мы вошли и, не сговариваясь, двинули к тому же компьютеру, посредством которого час назад переругивались с Шарлем. Воткнули серую коробочку в разъём терминала.

— Ну наконец-то, — едва обретя голос, проворчал Шарль. — Я уж думал, пока выпивка в баре не закончится, обо мне и не вспомните.

— Нет, ну нормально! — возмутился я. — Сам нас чуть насмерть не заморозил, а теперь ещё ругается! Будешь выступать, бросим тебя тут и обратно в бар потопаем.

— Мы почти не пили, — торопливо добавила тян.

— Да-да. Увидев сумму счёта, я так и подумал… Ладно, не мешайте.

На экране терминала с бешеной скоростью замелькали картинки. Я отвернулся, глядя в окно. То есть, окна как такового тут не было — стеклянная стена от пола до потолка. Стекло, правда, странное какое-то — мутное. Или… я аж привстал. Или это не стекло?

Подошёл к стене. Потрогал.

— Костя, — окликнула тян, — ты чего?

— Думаю.

— О чём?

— Из чего могут быть построены дома в мире, где вместо стекла используют лёд?

— Это лёд?! — охнула тян.

— Ага. Самый настоящий. То-то здесь такой морозильник.

— Дома в этом мире тоже изо льда, — подал голос Шарль. — Он, правда, модифицированный, с добавками для повышения прочности. Хотя именно в этом городе встречаются и старинные здания. Если пойдёте гулять в центр, легко их отличите. Натуральный лёд прозрачнее, и кладка выглядит более грубой. Он хуже поддаётся обработке, чем модифицированный. Хотя в последнее время снова вошли в моду натуральные материалы. Богатые люди строят дома из натурального льда.

— У богатых и не такие загоны случаются, — согласился я. — Наши буржуи тоже на натуральности повёрнутые. Того гляди в лаптях ходить начнут и ночевать на сеновалах. Тут на днях один из салона тачку забирал, так менеджер перед ним до того распинался, что аж я заслушался. И кожа-то в салоне натуральная, и вставки из ценных пород дерева, и навигатор чуть ли не топором срубили. Я всё ждал, когда задвигать начнет, что бензин из натуральной нефти — вот только вчера самолично из скважины качал, и колёса надуты экологически чистым воздухом.

— Бензин? — изумился Шарль. — В вашем мире используют двигатели внутреннего сгорания?

Как будто я сказал, что верхом на верблюдах ездят.

— Да это старьё всякое на бензине, — успокоил я. — Прошаренные люди в движок дрова закидывают. Экологически чистые, ясное дело. И поджигают от натуральных костров. Вокруг них на заправках шаманы с бубнами прыгают.

— Любопытно, — сказал Шарль. И я понял, что меня уже не слушает. — Есть! Нашёл! Смотрите. Это карта города.

На мониторе развернулась карта. Посредине появилась красная точка.