Оборот первый

Криптонов Василий Анатольевич

— О, да! — вдруг воскликнул Шарль и ушёл в глухую аналитику.

Я, пожав плечами, принялся за еду.

* * *

— Нам очень, сказочно повезло, — сказал Шарль, когда я уже утолил голод и начал дремать прямо за столом; транквилизатор, видимо, ещё долго будет аукаться нервной системе. — Похоже, что прибор Дианы так и не удалось зарядить должным образом, она не перемещается на большие расстояния. Вот только… Боюсь, даже на такое расстояние у нас не хватит топлива.

— Ща решим, — сказал я. Достал серебряное сердечко и сжал его.

Секунд пять ничего не

происходило. Потом у меня завибрировал браслет-коммуникатор, который агент вернул после подписания договора.

— Вы нашли Диану на своём корабле? — спросил голос агента.

— Нет. Нам бы заправиться. Вы вроде бы обещали содействие…

— Сохраните, пожалуйста, этот номер. Не надо использовать аварийный сигнал, как средство связи. Вас заправят.

— Аригато, дружище.

Агент сбросил вызов.

— Сейчас заправят, — сказал я.

— Какой позор… — пробубнил Шарль. — Пойти на сделку с Альянсом…

— Топливо презрительно выплюнешь?

— Разумеется, нет!

Глава 29

Все-таки шариться по порталам мне нравилось больше, чем перемещаться на космическом корабле, это я ещё перед прибытием на Планету Невест понял. С кораблем оказалась сплошная морока.

Сначала запроси у оператора посадку, потом подожди минут сорок, пока тебе её разрешат, потом бесконечно выруливай — а у безрукого Шарля это получалось так себе — пытаясь пристыковаться к тому шлюзу, который обозначили… В общем, если вам когда-нибудь случалось парковаться на третьем подземном этаже торгового центра в предпраздничный день — тридцать первого декабря, например, — вы понимаете, о чём я говорю. А если не случалось, попробуйте, непередаваемые ощущения гарантированы.

В общем, с грехом пополам пристыковались. Мы с тян выбрались из кресел.

— Идёте в туристический информационный центр, — по сто пятнадцатому разу напутствовал нас Шарль, — занимаете любой свободный терминал. И подключаете меня к нему.

«Меня» — это было про пластиковую коробочку размером со спичечную. Серая, без опознавательных знаков, сбоку разъём. В жизни б не подумал, что такой несерьёзный коробок можно набить чем-то интереснее сушеной травы — если вы понимаете, о чём я. Хотя трава, безусловно, штука забавная, но по части мозговыносительства до Шарля — как до звезды. Гений, он и есть гений, что уж тут.

Коробочку я засунул в карман джинсов. Тян подхватила розовый рюкзачок. Дверь грузового трюма сдвинулась, и мы вышли в стыковочную кишку, ведущую в шлюз.

Там оказалось неожиданно прохладно. И сама кишка была куда длиннее предыдущей. Пока добрались до шлюза, тян застегнула комбинезон до самого подбородка и обхватила себя руками за плечи. Пожаловалась мне:

— Ужасно холодно.

— Кондиционеры, видать, паршивые, — поддакнул я. — Сердцем чую — так себе мирок.

Из кишки мы попали в шлюз: бетонный коридор со светящимися стрелками на полу. Двинулись в том направлении, которое они указывали. Прошагали довольно долго. Теплее не стало, скорее холоднее.

Вышли из коридора в большой зал с рядом стоек у дальней стены. У стоек толпился народ. Немного, в километровые очереди не строились, но что-то в облике людей меня насторожило. И через секунду

я понял, что.

— Костя… — начала тян, ошалело глядя на людей. Видимо, тоже поняла.

— Угу, — сказал я. — Шарль всё-таки мудак. Хоть и гений.

Мы, не сговариваясь, развернулись и пошагали обратно к кораблю.

* * *

— Я вам не информационное бюро! — пытался защищаться Шарль, вытащенный мной из кармана джинсов и воткнутый в разъём монитора.

Воткнутый, на минуточку, часа через два после того, как мы покинули корабль. Всё это время мы с тян сначала метались по коридору, пытаясь вспомнить, которая из десятков абсолютно одинаковых кишок ведёт на наш корабль. Потом, так и не вспомнив и пройдя через таможенную стойку, оказались в зале прибытия — где температура понизилась, по ощущениям, ещё градусов на пять. Потом выяснили, что информационный терминал находится недалеко, всего-то метров триста пешочком во-он в ту сторону. Потом проскакали по лютому морозу, гонимые яростной снежной пургой, не триста метров, а гораздо больше, потому что изначально поломились не в том направлении. То ли парень с информационной стойки решил над нами поржать, то ли у самих на холоде мозги переклинило — не знаю. В общем, в информационный зал ввалились, стуча зубами. Лично я на теплолюбивость никогда не жаловался, но тут задубел так, что коробочкой-Шарлем угодил в гнездо разъёма не с первого раза.

— Ты……., - я высказывал то, что думал о Шарле, долго, потому что зуб на зуб не попадал, и приходилось начинать сначала, — мог предупредить, что здесь так холодно?!

Мы с тян сплелись в объятиях, едва оказавшись перед монитором. Так оно было немножко теплее.

— Не подумал об этом, — проворчал Шарль. — В следующий раз постараюсь вкратце обращать ваше внимание на погодные условия мира.

— В следующий раз я тебя в тело страуса запихну, — пообещал я, — ощипаю и за дверь вышвырну! — Для убедительности кивнул в сторону двери. Хотя мог бы и не кивать — внутри информационного зала было не сильно теплее, чем снаружи. Снег не шёл, и на том спасибо. — Заказывай нам одежду, бегом!

— Уже, — буркнул Шарль. — Через полчаса должны привезти.

— Зачем? Трупы принарядить? Через полчаса мы тут замёрзнем нахрен!

— Вы можете вернуться в здание космопорта, это быстрее, чем снова проходить таможню и возвращаться на корабль. В космопорте есть ресторан и бар. Там поддерживается комфортная, по усредненной шкале Нимиры, температура.

— Это сколько?

— От тысячи семисот сорока до тысячи семисот шестидесяти градусов.

— Да ты издеваешься?! — взвыл я. — Не замёрзнем, так сваримся?!

— Почему? — удивилась тян. — Тысяча семьсот — не жарко, конечно, но всё получше, чем здесь. Бежим, Костя, — она тронула меня за рукав, — а то у меня от холода уже мозги съёжились.

У меня они, видимо, съежились вообще хуже некуда. Не сообразил, что вряд ли Шарль температуру по Цельсию докладывать будет.

— Бежим, — кивнул я.

И мы рванули обратно в космопорт. Благо, теперь хоть дорогу знали.

К тому времени, когда в бар космопорта впёрся увешанный коробками курьер, в нас с тян сидело уже по три коктейля с говорящим названием «Пламенная струя».