Обочина
Шрифт:
Его взгляд упирается в лицо Андрея, и оказывается, что в баре уже некоторое время царит полная тишина, нарушаемая только голосом Черного человека.
– Согласен?
– спрашивает он с неожиданным спокойствием.
– Что, извините?
– растерянно переспрашивает Андрей.
Черный человек перегибается через стол и внятно сообщает.
– Все в этой жизни только серь.
Его лицо застывает маской одержимости, глаза в неярком свете кажутся черными провалами.
– Согласен?
– с нажимом повторяет он, вцепляясь костлявыми пальцами Андрею в плечо и щерясь
– Д-да, конечно, - в ужасе бормочет он.
Черный человек откидывается на стуле так, что две ножки повисают в воздухе. На его лице написано не столько удовлетворение, сколько легкое удивление.
– Согла-асен?
– протягивает он.
Андрей порывается вскочить, но длинная нога Черного человека перегораживает проход, а пальцы все еще впиваются в рукав его куртки. Пока он дергается, Черный человек нарочито медленно берет со стола шарик и с хрустом давит его в пальцах. Смятый кусочек целлулоида плюхается в стакан Андрея с недопитым пивом, на мгновение приковывая к себе взгляд.
Это последняя капля абсурда, которая заставляет Андрея вскочить и броситься к выходу. Однако на повороте он машинально опирается рукой о соседний стол и впопыхах попадает рукой прямо в тарелку с остатками какого-то соуса. С невнятным восклицанием он подносит к глазам руку, всю в липкой жиже. Склонившись над кассовым аппаратом, бармен искоса наблюдает за происходящим, на толстом лице блуждает глумливая ухмылка.
Бросив затравленный взгляд в сторону выхода и покосившись на Черного человека, самодовольно развалившегося на стуле перед стаканом с раздавленным шариком, Андрей устремляется к двери в углу, на которой жирным маркером криво выведено "WC".
У стены с побитой кафельной плиткой ряд раковин средневокзального вида: один кран с каждой из них снят, на эмалированном бортике лежит высохший обмылок - один на всех. Зеркало тоже одно, его хватает на одну целую раковину и краешками - на две соседние. Поверхность мутна и основательно забрызгана, смотреться в него - все равно, что в металлический чайник.
Андрей тщательно, несколько раз намыливая, моет руки. Проводит мокрыми ладонями по лицу и мнет его, как будто пытается вылепить новое. Растерянный взгляд утыкается в зеркало, Андрей рассматривает себя поверх мокрых пальцев.
Черно-белый флэшбэк. Снова Андрей смотрит на себя в зеркало, но теперь оно, маленькое и чистое, находится в крохотном санузле квартиры. Андрей в белой майке кладет одноразовый бритвенный станок на стеклянную полочку, к стаканчику с двумя зубными щетками, нескольким тюбикам и флакончикам. Опрокидывает над ладонью пузырек одеколона, похлопывает себя по щекам и подбородку. Выражение на его лице отсутствует.
В дверях появляется жена Андрея, Лена, с наглаженной белой рубашкой в руках. Это пухленькая женщина со светлыми, нерасчесанными с утра волосами, падающими на плечи, в бесформенном уютном халатике. Она волнуется, суетливо заглядывает в глаза:
– Андрюш, я тебе рубашку достала, белую. Погладила. Там у костюма рукав залоснился; ты, когда к начальнику
Андрей бурчит неопределенно-утвердительно; вытирает руки о висящее на крючке полотенце, не снимая его.
– Ты не узнавал, платить-то сколько будут там?
– жалобно спрашивает жена. Андрей пожимает плечами, выходит, слегка отодвигая Лену плечом с дороги. Та на секунду застывает, тревожно глядя в пространство ванной, вздыхает и, прижимая к груди отглаженную рубашку, спешит следом. Напротив двери в крохотном коридоре большое зеркало, на секунду оно отражает смутные тени Андрея и Лены.
– Ты хоть поешь чего-нибудь, на целый день ведь уходишь!
Поверхность зеркала темна и неподвижна.
Раздается неестественно громкий щелчок, и Андрей, едва не подпрыгнув, оборачивается от зеркала. Из кабинки выходит худая коротко стриженная брюнетка в блестящем мини-платье и ярко-рыжих чулках, на одном из которых расползлась нелепая дыра. У нее бледная кожа, она сильно накрашена, и Андрей застывает столбом, увидев, что ее лицо - это лицо манекена из магазинчика.
Девушка непринужденно подходит к соседней раковине, моет руки, мельком оглядывает себя в краешек зеркала. Когда она идет к двери, Андрей, как загипнотизированный, поворачивается следом. Девушка медлит перед закрытой дверью, полуоборачивается и бросает на него взгляд из-под ресниц.
– Вспомни цвет, придурок, - зло бросает она и стремительно выходит, хлопнув дверью.
Андрей ошарашенно провожает ее взглядом. Грязное зеркало послушно отражает его непонимающую физиономию.
Толстяков в баре нет, но на стене за теннисным столом застыли их тени с занесенными ракетками. Бармен ковыряет отверткой в зубах. Черный человек сидит верхом на теннисном столе, закинув ногу за ногу и покачивая неожиданно блестящим длинноносым ботинком. Рядом с ним на бортике - стакан с плавающим в жидкости сплюснутым шариком. Когда в зале появляется Андрей, оба - бармен и Черный человек - застывают и с любопытством впериваются в него.
Чувствуя себя неловко под этими взглядами, Андрей торопится к выходу.
Двери нет.
Андрей растерянно осматривает стену - гладкую, крашеную, совершенно обычную. Он в замешательстве оглядывается, может быть, он просто забыл, где выход. Но дверей не видно - нигде.
– Извините, - неловко спрашивает он у бармена, - Где у вас выход?
Бармен тонко хихикает и бросает взгляд Черному человеку. Андрей поворачивается к нему же и видит издевательскую усмешку.
– А выхода нет.
Андрей пугается по-настоящему. Что бы не представилось ему: маньяки, монстры - действительность кажется страшнее любого вымысла.
– Выпустите меня...
Черный человек изгибает брови в веселом удивлении.
– С какой стати?
– он неторопливо отхлебывает из стакана, - Тебя кто тянул - нет. Звал, просил - нет. Так чего ты хочешь?
– Домой, - глупо говорит Андрей.
Черный человек с удовольствием смеется, бармен визгливо вторит ему. Смех резко обрывается, заставляя Андрея съежиться.