Обними
Шрифт:
Амрита хмыкнула, и теперь воздух похолодил кожу. Эта смена температур…
— Ничего не обещаю. Мои руки не такие длинные, чтобы в кадр вошло всё ваше великолепие.
Язва.
— Если вы не прекратите, я зазнаюсь и буду приходить к вам в короне.
— На вашем месте я бы ее не снимала вообще.
Одна её рука оторвалась от его спины, будто поднялась, и Амрита застыла. Но уже через две секунды резко дёрнулась и попыталась отступить на шаг. Мэтт не держал её в полную силу. На самом деле вообще не удерживал. Руки легко разошлись в стороны, и девушка,
Мэтт тут же спрятал большие пальцы в карманы джинсов.
— Покажете?
К нему развернулся телефон. С экрана на него смотрели огромные глаза цвета шоколада с напряженным диким взглядом. Нижнюю часть лица Амриты скрыл русый короткостриженый затылок, шея и плечи в сером джемпере. Мужские, несомненно. Но на этом вся характеристика человека на фото заканчивалась. Мэтт негромко хмыкнул, телефон исчез из-под носа: девушка скрестила руки на груди. Выжидательно.
Можно уходить.
— Они решат, что это манекен, — он потянулся за курткой, сорвал её с вешалки и расправил.
Плечо в чёрной коже с безразличием поднялось и опустилось.
— Хлоя не решит и сможет их убедить.
— А вы?
— А мне плевать.
Мэтт сомкнул на себе полы бомбера и рванул вверх замок.
— Не боитесь, что потребуют повторить всё заново?
— Не дождутся, — прозвучал едкий ответ.
Потрясающая выдержка, учитывая, что она же на этот спор и повелась. Кстати, зачем? Он взялся за дверную ручку, надавил. Дверь послушно отъехала от откоса. Мэтт ступил за порог, но обернулся.
— Не расскажете, на что вы поспорили?
Хороший вопрос. Попал прямо в цель. Она как будто остолбенела, всего на миг, но остолбенела. Взгляд карих глаз стал растерянным, метнулся в угол, вниз. И снова вернулся к лицу Мэтта. Но это метание помогло Амрите взять себя в руки.
— Это не ваше дело, — отрезала она.
Конечно, нет. Но попытаться стоило.
— Я так и думал, — Мэтт приподнял уголок губ в ухмылке, перенес за порог вторую ногу и тихо прикрыл за собой дверь.
За спиной мгновенно щелкнул замок. Этот звук отразился стучащим эхом на пустом этаже. Аудиенция окончена. Он влез в карман, вытянул шапку и пошёл к лифту.
ГЛАВА 10
Разница во времени между Лондоном и Коччи — пять с половиной часов.
Рита постукала пальцами по столу, взглянула в угол монитора на время, подперла подбородок кулаком. Пять вечера. Она бросила взгляд поверх ноутбука: оупен-спейс привычно гудел за стеклом: Камилла уже съела свою розовую помаду (след от неё ярко выделялся на белом стаканчике от кофе), Санни с хмурым выражением лица разговаривала по телефону, Нат раскачивался на стуле и с умным видом таращился в монитор. Остальные тоже или разговаривали по мобильным, или ковырялись в разномастных бумажках на своих столах.
Майрон с утра уехал на встречу с «Дженерал Турз» и до сих пор не вернулся. Но несмотря на это, имитация бурной деятельности
Конечно. Аида нет, но Цербер на месте.
Рита изломила губы в ухмылке и снова посмотрела на часы в углу экрана. Пять ноль пять. Разница во времени между Лондоном и Коччи — пять с половиной часов. Со знаком «плюс». Сейчас в Индии десять тридцать пять, и это единственное адекватное время, когда можно созвониться с родителями. С утра и днём некогда. Вечером — поздно. Почти всегда приходится делать это прямо на рабочем месте.
Она вставила штеккер наушников в ноутбук и стала гипнотизировать окно «Скайпа». Они же еще не спят? Не должны. Они помнят про звонок. Ну по крайней мере мама. Она смирилась со всеми переменами дочери и перестала строго поджимать губы, глядя в камеру. Невозможно обижаться слишком долго из-за ерунды, когда в семье случается настоящая трагедия. Тогда на второй план способно отойти что угодно. В том числе и факт, что «дочь Индии» упрямо прячет свой акцент даже в общении с родителями, потому что за стеклянной перегородкой офиса постоянно есть люди. Хотя это очень сложно. Когда мать на экране замотана в сари, речь журчит быстро и напевно, а голова качается в стороны от избытка эмоций, волей-неволей хочется её копировать. Это инстинкт.
Окно «Скайпа» вдруг ожило, в наушники ударил характерный булькающий звонок. Рита вздрогнула от неожиданности и клацнула на «ответ». Гипноз сработал, не иначе. Секунду вай-фай устанавливал соединение и вот во весь монитор появилось нечто фиолетовое и блестящее. Как заставка.
Рита закатила глаза и снова подперла голову кулаком.
— Мам, ты закрыла камеру.
— Я поправляю шнур, — пробился приглушенный, далёкий голос.
Микрофон она тоже закрыла. Рита невольно улыбнулась фиолетовым блёсткам. Всё время что-то не то или с микрофоном, или с камерой, или ноутбук разрядился и нужно протянуть к нему шнур, и всё это случается во время таких звонков.
— Всё, готово, — снова донёсся глухой голос.
Фиолетовые блестки стали отъезжать, приобрели очертания женской фигуры, и тут же перед Ритой появилось два лица. Их осветила прикроватная лампа. Седой мужчина в возрасте, одетый в полосатую пижамную рубашку, полусидел в кровати, опёршись о подушку. Женщина в фиолетовом блестящем сари еще не приготовилась ко сну: её волосы до сих пор держала коса с вплетенными в неё украшениями. Губы расплылись в довольной улыбке, от глаз побежали глубокие морщинки.
— Привет, — пропела Дивья Шетти и стрельнула взглядом по краям монитора. — Ой, как у тебя там светло!
Будто первый раз.
— Здесь еще только начало шестого, — проговорила Рита, складывая руки на столе.
— Да-да, точно…
Виджай Шетти молча нахмурился и уставился куда-то вниз монитора.
— Привет, пап, — Рита вскинула брови. — Ты сегодня не в духе?
— Всё нормально, — буркнул он.
Она перевела взгляд на мать, та многозначительно закатила глаза.
— Спастика, — влетел в наушники громкий шепот. — Он два раза за день пролил чай.