Обними

Петерсон Хельга

— Всего доброго, мисс Шетти, — пролетело по квартире вместе со сквозняком. — Советую в другой раз надираться в одиночку. Чтобы снова не сделать какую-нибудь глупость.

ГЛАВА 1

Неделю назад…

Ноутбук издал тихий, малозаметный писк.

«Зайди.»

Коротко и ясно, с точкой в конце. В духе Майрона. Или не в духе. Сложно определить его настроение по короткому сообщению в чате, но за годы работы Амрита научилась

улавливать флюиды через экран. Сегодня фонило отрицательными. Еще эта точка…

Рита хлопнула по клавиатуре, ноутбук перешел в режим блокировки. Она встала со стула и осмотрелась: за стеклянной перегородкой жужжал офис. В дальнем конце из каморки раздавался шум кофемашины, телефон на столе Санни разрывался уже в третий раз (скорее всего это она вышла за кофе), трое менеджеров склонились над одним из компьютеров и что-то бурно обсуждали, Камилла красила губы в яркий розовый…

Телефон перестал звонить, но тут же снова запел. Это никого не раздражает?

Рита сделала шаг за стеклянную стену и выглянула в проём:

— Кто-нибудь ответит на звонок?

Несколько голов обернулись на её резкий голос. Тишина накрыла оупен-спейс… Если не считать телефон, конечно же. Никто не подумал пошевелиться. Бедные зайчики испугались и решили слиться с обстановкой.

— Ну? — Рита выгнула брови.

Тюбик с помадой выпал из рук Камиллы. Сама она выскочила из-за стола и схватила мобильник, в четвертый раз поющий голосом Эда Ширана про любовь к телу.

— «Шагай!», путешествуйте с нами, чем могу помочь? — пропела она в трубку.

Почти не запыхалась.

— Спасибо, — проговорила Рита одними губами, развернулась на каблуках и снова нырнула за стекло.

Майрон. Что взбесило Майрона с самого утра и почему именно сегодня? Хотя бешенство — это громко сказано. Майрон не бесится. Он хмурит брови и щурится, как чёрная пантера. И опять же эти флюиды… Если бы он вышел в оупен-спейс лично, Эд Ширан заткнулся бы на полуслове просто потому что. Но Майрон пугает людей только трижды в день: когда входит в офис, когда его покидает вечером, и когда идёт обедать. В остальное время он предпочитает обрушивать всего себя на Амриту. Фигурально, конечно. Физически он обрушивает себя на свою молоденькую подружку.

Рита оправила короткий жакет, глубоко вдохнула и медленно протяжно выдохнула. И решительно прошла к закрытой двери с табличкой «М. Мэнсон. Генеральный директор». Некоторые сотрудники с удовольствием приписали бы туда еще одну букву «М», означающую «мудак». Но только в мечтах… только в мечтах…

Амрита надавила на ручку, толкнула. Дверь приоткрылась.

— Ты долго, — мгновенно вылетело с той стороны.

Минута — это, конечно же, долго. Рита закатила глаза и вошла в кабинет.

— Ты придираешься.

Он даже не повернулся. Серьёзный и собранный. Как всегда. Рубашка с закатанными рукавами хрустит от одного взгляда на неё. Волосы (еще темнее чем «индийские» каштановые пряди Риты) аккуратно уложены. Чёрные глаза внимательно изучают что-то в мониторе. Пристально, прожигая дыру. Амрита миллион раз задавалась вопросом, откуда он взялся, такой жгучий

и красивый, в мерзком британском климате. Но ответа не находила.

Он быстро напечатал что-то на клавиатуре, и профиль, наконец, повернулся. Чёрные глаза мазнули по Рите незаинтересованным взглядом. Удостоил.

— Что там за вечеринка с Эдом Шираном? — выронил Майрон.

Его внимание тут же переключилось на стопку документов, сложенных на столе. Рита отклонилась назад, выглянула в проём: Камилла уже поговорила со звонившим, отняла трубку от уха и поймала её взгляд. Как бы извинилась.

— Новый звонок на офисном мобильном, — Амрита снова выровнялась и привалилась плечом к дверному косяку. — Тебе понравился?

— Не то слово, — Майрон оторвал взгляд от бумаг. — Закрой дверь и сядь.

Типичный Мэнсон, каким он был в двадцать три, в тридцать, в тридцать пять. И авторитарность в нём только прогрессирует. В пятьдесят с ним уже будет невозможно общаться не из-под плинтуса. Рита снова закатила глаза, абсолютно не стесняясь. Толкнула дверное полотно и простучала каблуками к креслу напротив широкого стола. Медленно опустилась в него. Обманчиво мягкое и приятное. Никому никогда не нравилось в нём сидеть. С чего бы?

Майрон сцепил пальцы в замок и прищурился.

— Скажи мне, Рита, какого чёрта вместо пяти столов в новый офис приехало три?

Вот поэтому кресло напротив его стола недолюбливают. Амрита выгнула брови.

— Я же тебе говорила.

— Разве? — Майрон скопировал её выражение лица.

Разве? Он еще спрашивает?

— Да, позавчера…

— Нет, не говорила, — сухо оборвал он.

Как же часто хочется его ударить… Рита вцепилась пальцами в подлокотник и подалась вперед.

— Я. Говорила, — припечатала она, разделяя слова. — Представь, меня иногда полезно слушать.

Его это не задело. Даже рикошетом не прошло. Он просто снова сдвинул тёмные густые брови и чуть навалился грудью на стол.

— Не паясничай, — уверенный голос прошёл по позвоночнику. — Что со столами?

Временами Рита и сама хотела бы взять перманентный маркер и дописать еще одну букву «М». Но только временами. Еще одно маленькое преимущество долгого общения: можно в лицо назвать Майрона мудаком, и он не расстроится.

— Они были бракованными, — она расслабленно откинулась на спинку кресла. Забросила ногу на ногу, покачала стопой. Чёрная матовая лодочка красиво повисла на пальцах, свет бликом отразился от стальной шпильки. — Криво прибита фурнитура, ящики заедали. Я отправила их назад.

— И что нам делать с тремя столами? Остальные два агента будут сидеть на полу?

Ну что за человек! Амрита сузила глаза и вперила взгляд в красивое лицо.

— «Привет, Рита! — голос сделался ниже на октаву. — Давай выпьем кофе и обсудим, что делать с мебелью. Ах, ты уже заказала два новых стола на замену? Отлично, молодец, что бы я без тебя делал? И кстати, с днём рождения тебя!» — голос снова вернулся в нормальное звучание: — Скажи честно, Майрон, ты плохо спал? Или, наоборот, так хорошо, что обидно?