Обними меня
Шрифт:
– А что, у сэра Джеймса есть личный самолет и он умеет на нем летать?
– Не один самолет, сэр, несколько! У него даже есть маленький аэродром. Может, он и вас возьмет с собой полетать. Он, знаете ли, любит катать гостей на самолете. Да и у Маргарет тоже есть здесь самолет. И у сестричек Буханан, Анжелики и Септембер, тоже. Они там, в Сефтон-Парке, ведут роскошную жизнь, и у них множество дорогих игрушек. Самолеты, старинные автомобили, ну и все такое. Но они, как говорится, не только сами живут, но и дают жить другим. К примеру, многое для жителей нашей деревни делают. Несколько лет назад я заболела воспалением легких, так Оливия и Джеймс возили мне паштеты и французский хлеб аж из самого Лондона. К тому же, пока я болела, Оливия и Септембер взяли все заботы по ведению
– Скажите, а у леди Оливии самолет есть?
– Нет. Она пользуется теми, что есть у Бухананов.
– Дом у нее здесь имеется?
– Нет, она живет в Сефтон-Парке. Знаете, старший следователь, что я вам скажу? Вы просто обязаны очистить имя леди Оливии от всех этих грязных наветов, которые позволяют себе в ее адрес газетчики.
– Прежде мне надо найти ее, мисс Марбл.
– Но вы ведь затем и приехали, не так ли? Впрочем, могу вас уверить, что здесь вы ее не найдете.
– Но откуда, скажите, у вас такая уверенность, что Оливия не прячется где-нибудь поблизости?
– Потому что мы сами ее искали, где только можно, чтобы ей помочь, – серьезно сказала мисс Марбл. – Ну и конечно, без конца судили и рядили, почему она сюда не приехала и что в таком случае помешало ей это сделать. Мы очень за нее беспокоимся. Плохо ей, должно быть, бедняжке, без дружеской-то помощи. Но я так думаю: Оливия сюда не приехала, потому что не хотела впутывать в это дело нас. Подождите немного, старший следователь, она отойдет от этого удара, успокоится и тогда явится к вам сама, без всякого принуждения.
Слушая кондитершу, Хэрри не мог отделаться от мысли, что беседа давно приобрела какой-то нереальный характер и ничего общего с действительностью не имела. Неужели здесь никто не отдает себе отчета в том, что эта леди Оливия – убийца, и не понимает, что улики против нее весьма красноречивы? Или эта молодая женщина настолько всех очаровала, что люди не хотят видеть иную, темную сторону ее натуры? Судя по всему, ни об убитом принце, ни о законе здесь никто и не думает. Все, словно сговорившись, вспоминают только, какой милашкой была Оливия, и не более того.
Вернувшись в паб, Хэрри представился Джетро и поднялся наверх. Потратив час, чтобы проверить, как функционирует связь с Лондоном, и узнав последние новости о ходе расследования, Хэрри обратился к своим подчиненным:
– Ничего не хотите мне сказать, прежде чем мы спустимся в зал и приступим к ленчу?
– А о чем говорить-то? – последовал ответ. – Мы все утро провели на втором этаже, устанавливая оборудование и просматривая почту. Факс работает постоянно.
– Ладно, забудем на время о компьютерах и факсах. Давайте коротко обсудим все, что нам удалось узнать с тех пор, как мы сюда приехали. Прежде всего Оливия прикатила сюда на машине – это факт. У нее имелись для этого веские причины – тоже факт. Еще один неопровержимый факт – ее лучшие друзья живут здесь, да и она сама тоже жила в Сефтон-Парке время от времени. Чрезвычайно важное сообщение: Оливия умеет управлять самолетом. Кроме того, в четверти часа ходьбы отсюда есть маленький частный аэродром, в ангарах которого стоит несколько самолетов. Далее – здесь живет подруга Оливии Маргарет Чен. И еще один непреложный факт – владелица чайной мисс Марбл отзывается о леди Оливии как о святой. Таким образом, подводя некоторые итоги, хочу сказать следующее: в этом местечке можно почерпнуть всю возможную информацию о леди Оливии, но обнаружить ее здесь вряд ли удастся. Интуиция подсказывает мне, что она давно перебралась за границу и нам, чтобы найти ее, требуется выяснить, что происходило здесь в ночь, когда на дороге был брошен автомобиль. Если мы досконально разберемся в характере леди Оливии Синдерс, то сможем затем с определенной точностью предсказать, как она поведет себя в дальнейшем, что предпримет и где будет скрываться. Времени, правда, у нас мало. Не лишено также оснований предположение, что Оливии Синдерс уже нет в живых. Итак, Дженни,
– Улик у меня, конечно, нет, но хозяин паба, равно как и его барменша Ханна Брайт кажутся мне подозрительными. С вашего позволения, сэр, мне бы хотелось их допросить.
– Неплохо. Проверьте свои подозрения, Салливан. А что скажете вы, Сиксмит?
– Хозяин «Фокса» – отставной полицейский. Он нам с Дженни очень помог, но она права: есть в его поведении кое-какие странности. В том, к примеру, как он разговаривает с барменшей. Интонации его мне не нравятся, вот что. Этот паб – его мир, ну и деревня, конечно, тоже. Пару раз он намекнул, что ему не хотелось бы, чтобы мы нервировали его клиентов. Ну и еще. По взглядам, которые он бросал на нашу Дженни, мне стало ясно: он большой поклонник женского пола.
– Но далеко не самый симпатичный, – вставила Дженни.
– Что-нибудь еще? – спросил Хэрри.
– Ничегошеньки. Если не считать того, что он, кажется, натура сильная и цельная и, по словам барменши Ханны, считается здесь одним из столпов общества. Щедрость Джетро Уайли известна всем, и все его здесь любят.
– Джетро займусь я сам. И запомните еще одно: расследуя это дело, нам в буквальном смысле придется ходить от дома к дому. Нам требуется собрать информацию о достоинствах и недостатках леди Оливии, ее наклонностях и привычках, в том числе и о дурных – словом, мы должны воссоздать достоверный портрет этой женщины, не пренебрегая при этом даже мелочами. Когда мы будем знать эту женщину так же хорошо, как она себя, мы выйдем на ее след.
Спустившись в паб, они сели за заказанный Дженни столик. Зал уже был заполнен до отказа – не то, что утром, когда посетителей было мало, да и заходили они только для того, чтобы промочить горло пивом. Теперь люди выпивали, смеялись и, никуда особенно не торопясь, уплетали за обе щеки вкуснейшие закуски, которыми славилось заведение. Когда же Ханна принесла детективам золотистую форель с заправленным оливковым маслом, поджаренным на французский манер картофелем и свежими овощами, Хэрри впервые по-настоящему осознал, что «Фокс» – это не какая-нибудь там забегаловка и Джетро получает доход не только от своих односельчан, но и от клиентов со всей округи.
Судя по лицам сидевших за столиками людей, их шепотку и взглядам, которые они устремляли на Хэрри и его помощников, было ясно, что новость о том, кто и зачем приехал в Сефтон-под-Горой, сделалась уже всеобщим достоянием.
С невозмутимым видом пообедав, детективы встали из-за стола, после чего разошлись. Что касается Хэрри, то он решил направиться прямо в Сефтон-Парк, чтобы задать несколько вопросов Бухананам.
Въехав в чугунные ворота поместья и миновав развалины когда-то величественного здания эпохи Тюдоров, Хэрри, завороженный величественным видом руин, заглушил мотор автомобиля и, выбравшись из машины, вдохнул теплый чистый воздух, в котором смешались запахи луговых трав и аромат роз и полевых цветов. Добравшись до разрушенного здания, он осмотрелся, окинув взглядом огромное пространство Сефтон-Парка, где ощущалось незримое присутствие леди Оливии. Прикрыв на мгновение глаза, он представил себе, как она скачет верхом по стриженым лужайкам парка, перепрыгивая на лошади через колючие ветки живой изгороди.
«Ну нет, – сказал себе Хэрри, – она не умерла». Женщина, которая жила среди всего этого великолепия и была частью этого мира, не позволила бы так просто себя убить и не стала бы, как предположил Джайлз Уосборо, бросаться на меч, чтобы уйти из жизни из-за собственного малодушия.
К большому своему удивлению, Хэрри при этой мысли ощутил некоторое облегчение. Теперь он был убежден, что леди Оливия Синдерс по-прежнему числится среди живущих – просто она весьма умно и умело обставила свой побег. Что же касается убийства принца – скорее всего она убила его случайно. Сексуальная игра, что называется, дала сбой и привела к летальному исходу. Но тут Хэрри пришла на ум совсем другая мысль, полностью опровергавшая первую. Уж слишком хорошо был спланирован побег – пусть не заранее, пусть после убийства, но к нему все-таки готовились, это несомненно.