Обнаров
Шрифт:
Обнаров сосредоточенно смотрел на фотографию, все никак не решаясь что-либо написать. Одно ему казалось банальным, другое – глупым, третье – надоевшим и тупым.
– Ты чего там, поэму сочиняешь? Закругляйся. Водка греется! – подогнал его Беспалов.
«Будьте счастливы, любимы и удачливы. Желаю вам поменьше расставаний и побольше встреч! С уважением, К. Обнаров», – наконец написал он и вернул фото и ручку девушке.
Поблагодарив и выразив еще раз свое восхищение кумиру, девушки ушли.
– Вот чего ты заводишься? – нравоучительным тоном начал Беспалов.
Обнаров выпил
– Помолчи сейчас.
– Нет, как автографы раздавать, так ты, а как молчать – я! Это чересчур! Как актера, бабы не любят меня. А женская аудитория – две трети популярности. Меня это задевает, но я не делаю из этого трагедии. Я не кислый. Я такой острый, огненный перчик. Хо-хо! Старый, а ты кислый, и кислый ты мне жутко не нравишься. Ты похож на вареный лук в супе.
Обнаров грустно усмехнулся.
– Ты вспомни, какие дифирамбы тебе сегодня Севастьянов пел, как он тебя в пример нам ставил. «Финал, финал, дорогие мои, сразил всех наповал…» – довольно точно копируя и голос, и интонации худрука, произнес Беспалов. – «Да-а-а… Эта молитва под самый занавес потрясла меня до глубины души! Я не понимаю, как спектакль мог существовать без нее все это время?! Как поразительно точно! Как талантливо! Как тонко прочувствован материал! Я видел слезы… Понимаете, дорогие мои? Слезы на лицах самых жестких и волевых людей нашего века!»
Обнаров грустно усмехнулся, вспомнив, как молил Бога дать ему силы дождаться занавеса. Он посмотрел на часы.
– Где же твой ресторатор? Мне еще на примерку надо успеть, а это двенадцать наименований. Кстати, держу пари, встречаться с ресторатором не в его ресторане – дурной тон.
– Ничего-ничего. Ты человек занятой, ходить к нему в рестораны тебе некогда. Потому встреча в кафе, в здании театра, вполне естественна. Ты выкроил десять минут своего драгоценного времени между репетицией нового спектакля и примеркой гардероба для новой картины.
– Валера Юдин тебе не родственник?
– Не волнуйся. Будет ресторатор. Он на твой особняк давно глаз положил.
– Еще бы…
Обнаров опять закурил и стал сосредоточенно смотреть в окно, за которым лил дождь, и все никак не наступала золотая осень, с ее сухими, теплыми и солнечными днями.
В кафе он должен был встретиться с бывшим одноклассником Беспалова, а ныне известным московским ресторатором Олегом Андреевичем Курочкиным. Предметом встречи предполагалась сделка. Все же, несмотря на осторожные прогнозы врачей, Обнаров надеялся на лучшее. Он не мог объяснить, но в нем жила абсолютная уверенность, что жена поправится. Да, будет трудно, очень тяжело, но поправится. По словам врачей, по завершении второй фазы индукции ремиссии необходимо будет приступить к курсу консолидации. Денег оплатить весь курс у Обнарова не было. Поэтому он продавал превосходный белоснежный особняк на берегу Истры, предмет зависти и вожделений соседей и гостей. Можно, конечно, было начать переговоры с англичанами о выплате остатка гонорара за сериал «Капитан», но по сути работа была еще не закончена, картину озвучивали, отдельные эпизоды доснимали до сих пор, необходимость в досъемке возникала по мере монтажа картины, а монтаж был в самом разгаре. Гонорары за текущие
– Слушай, Сергей, а как сейчас антиквариат продают?
– Ты решил переквалифицироваться?
– Мне надо продать коллекцию старинного оружия и картин из дома на Истре.
– Думаю – не вопрос. Любой уважающий себя антиквар почтет за честь…
– Где ж найти такого антиквара? Коллекция стоит хороших денег. Дробить не хочется, да и выйдет дешевле, – Обнаров вздохнул. – Собирал, собирал… Думал, хорошее вложение капитала… Дом да коллекция, больше и нет ничего.
– Жалко коллекцию. Там же столько подарков от великих нашего времени! По твоей коллекции историю мирового кино изучать можно. Это же все равно, что содрать кожу!
– Мне тупо нужны деньги.
– Надо искать другой источник.
– Зачем?
– Ты столько вложил души в этот дом и в эту коллекцию.
– Моя душа, Серый, временно поселилась в Израиле.
– Добрый день, господа! Простите великодушно за опоздание. Никак не мог припарковаться.
Мужчины обменялись приветственными рукопожатиями.
– Позвольте, я к делу, – начал ресторатор. – Константин Сергеевич, меня Сергей предупредил, что у вас мало времени в связи с репетицией спектакля.
Обнаров выразительно глянул на невозмутимого Беспалова.
– Вы хотите продать особняк на Истре. Я хочу его купить. Сколько за него просите?
Обнаров взял бумажную салфетку, написал на ней цену, передал ресторатору.
– О-о-о!!! У вас хороший аппетит! Простите за каламбур.
Курочкин положил салфетку в карман, откинулся на мягкую спинку стула и со знанием дела начал рассуждать.
– Земельный участок при доме запущен, требует серьезных вложений в ландшафтный дизайн. Минимум тысяч триста. Все сантехническое оборудование в доме необходимо менять, оно устарело. Его замена выльется в косметический ремонт почти всего дома. На крыше у вас шифер. Это прошлый век. Крышу надо менять. Теперь посчитайте и уменьшите сумму минимум тысяч на семьсот наших, извините, деревянных.
– В таком случае, – спокойно заключил Обнаров, – мы не договоримся. Вы прекрасно знаете, Олег Андреевич, что особняк стоит гораздо больше, чем я за него прошу. За него выложат без звука требуемую сумму хотя бы потому, что он принадлежит именно мне, хотя бы потому, что по нестриженным газонам ступали мои ноги, а моя задница согревала советские унитазы! Прошу меня извинить, я обязан быть на репетиции. Спасибо, что уделили мне время.
– Подождите-подождите. Что ж вы так, сразу, Константин Сергеевич? Дайте поторговаться!
– Я хочу продать этот дом и забыть о нем. Цену я не убавлю. Поклонником нестриженных газонов, шифера и советской сантехники вы все равно не станете.
– Не надо иронии, Константин Сергеевич. Когда и куда мне перевести деньги?
– Отделение Сбербанка на Щербаковской знаете? Там завтра в двенадцать.
– Я хотел бы также приобрести вашу знаменитую коллекцию старинного оружия и картин, без них особняк утратит изысканность.
– Это обойдется дороже, чем сам особняк, Олег Андреевич. К тому же я не намеревался продавать эти вещи.