Обман
Шрифт:
— Благословите меня, ваше святейшество! — сказал он и сам удивился.
Священник засмеялся.
— Ваше святейшество? Вы что, шутите?
Виджеркио тоже удивился:
— Мишель, что это на вас нашло? Вы спутали его с новым Папой? — Он взял друга за плечо и заставил подняться. — Это Феличе Педретти, анконский священник, известный своим милосердием. Как поживаете, дон Феличе?
— Прекрасно, а вот этот синьор с вами, кажется, нездоров, у него, наверное, лихорадка.
Мишель проклял себя
— Простите, падре, — пробормотал он, — я принял вас… за Папу Сикста… короче, совсем за другого!
Священник еще больше удивился.
— За Папу Сикста? Но Сикст Четвертый уже шестьдесят лет как умер! Нашего понтифика зовут Юлий Третий, — Он улыбнулся, — Занятно, что вы спутали меня с Папой. Если бы я был Папой, я бы не носил такой дырявой рясы, как вы думаете?
Мишель совсем смутился, еще и оттого, что его охватывал все больший и больший страх. Он боялся находиться на людях, боялся галлюцинаций, смешения навязчивых видений с реальностью.
— Простите меня, ваше свят… святой отец. Мне действительно нехорошо, и мне надо поскорее уйти отсюда!
Он схватил под руку Виджеркио и потащил его дальше, не обращая внимания на то, что к башмакам липнет грязь. Когда он пришел в себя, то прежде всего оглянулся. Маленького священника не было видно. С облегчением он нащупал руку друга.
— Я повредился в уме, — сказал он со слезами на глазах, — и разучился отличать сон от реальности. Несомненно, это продолжают действовать травяные настои, которые я в изобилии принимал в юности. Право, лучше уж умереть.
Виджеркио, вместо того чтобы его уговаривать и разубеждать, медленно покивал головой.
— Я не только понимаю вас, Мишель, — я знаю. Знаю вещи, вам неизвестные. Скажите мне, когда вы родились?
— Тринадцатого декабря тысяча пятьсот третьего года.
— В какой час?
— В полдень.
— Значит, у вас должно быть Солнце в Стрельце, а Луна, скорее всего, в Близнецах. Поэтому вы все время в движении и в беспокойстве. Не забывайте, что Стрелец тоже все время в движении. Ваш знак указывает также на стремление к более высоким небесным сферам и на дар пророчества. Не отрицайте этого дара: звезды говорят за вас.
— Не знаю, ничего не знаю, — Мишель затряс головой, — Я не знаю, кто я и что делаю. Если бы я не верил в Бога, я подумал бы о самоубийстве.
Виджеркио с досадой махнул рукой.
— Это потому, что вы либо не сознаете своего могущества, либо не научились держать его под контролем. Тут поневоле придешь в замешательство. Вы смолоду изучали язык звезд, ведь так?
— Да, но потом от этого отрекся. Я сжег Птолемея и другие книги.
— Почему?
— Потому что я добрый христианин.
Мишель произнес эти
— И нашими судьбами, и звездами управляет Бог. Верить в противоположное означает поддаться дьявольскому искушению.
— Да неужели? — Виджеркио улыбнулся. — Тогда почему Иисус сказал: «И будут знамения в солнце и луне и звездах»? [19] Или вы забыли Евангелие от Луки? Это Сын Божий велел нам изучать космос, чтобы узнать свою судьбу. Так вы и должны поступать, Мишель, и вы вернетесь к согласию с самим собой.
Мишель не нашелся что сказать. Он брел к центру городка, и улицы становились все чище, лавок и харчевен все больше, чаще стали попадаться пешеходы: женщины, моряки, торговцы, стража в ярких мундирах. Нищих было тоже много, но меньше, чем в пригородах. Несмотря на то что на каждом углу были свалены мусор и нечистоты, скверного запаха континентальных городов здесь не ощущалось.
19
От Луки, 21,25.
Виджеркио немного помолчал, потом продолжал:
— Луна в Близнецах обычно означает два брака. Вы никогда не рассказывали мне о своей жизни.
Мишель вдруг резко остановился, так что встречная карета вильнула в сторону, чтобы на него не наехать.
— Луна в Близнецах действительно означает два брака?
— Да. Разве вы никогда не интересовались своим гороскопом, когда занимались астрологией?
— Нет, я всегда избегал этого.
— Это-то и плохо. Если бы вы его знали, это прибавило бы вам сил.
Мишель снова впал в прострацию. Он вспомнил горячие объятия Жюмель и влажную расселину внизу ее живота. Два года абсолютного воздержания не тяготили его, но теперь он испытывал острую потребность в нежности и близости. Он впервые отдал себе отчет, что все провинности жены на расстоянии как-то потускнели, померкли. Он ощутил, как внезапная эрекция вздыбила его изящные, облегающие панталоны, и властное желание захлестнуло его. Он желал не просто женщину, он желал темноволосую красавицу Жюмель.
Виджеркио, видимо, почувствовал какой-то сдвиг в душевном настрое друга, и его улыбка стала еще шире.
— Палаццо Маганьоли находится в двух шагах. Пойдемте, через пару дней вы будете дома.
Ближе к вечеру, выйдя за стены города, Мишель поглаживал взятого в кредит пегого коня. Ловким движением он вскочил в седло. Конь затанцевал под ним и поднял голову, словно ожидая команды. Свежий ветерок шевелил ему гриву.
Виджеркио протянул другу сверток со сменой белья и помог прикрепить его к седлу.