Обман Розы
Шрифт:
– Здоровый сон – это то, что нужно тебе, - возразила я. – Давай проведем эту ночь каждый в своей комнате? Я устала и переволновалась, правда.
Это ему не понравилось, но он согласился оставить любовные забавы на потом. Но отказался уходить в свою спальню и преспокойно улегся в моей постели, потребовав, чтобы я легла головой к нему на плечо. Он уснул быстро – разметавшись, держа сломанную руку на подушке, которую я заботливо подложила, а мне не спалось.
Если Розалин продаст алмазы и сбежит – что будет со мной? Что будет с моей няней? Я могу, конечно, признаться Этьену, но будет ли он рад такой правде?
Но алмазы…
Розалин рискует, подыскивая покупателя. Наверняка, камни из императорской сокровищницы известны многим. Во всяком случае, это дело не трех дней, и даже не недели. Возить камни при себе? Дважды рискованно! Не могла ли она припрятать их? Но где? В столичном доме? В Санреже? У родителей? Только там прежде всего будут искать, если принц решит дать делу огласку. Вряд ли Розалин поступила бы так глупо…
Я осторожно поднялась с кровати, стараясь не разбудить Этьена, и села за письменный стол графини. С самого первого дня в этом доме я не прикасалась к ее писчим принадлежностям и не заглядывала в ящики. Но может, самое время это сделать?
Поставив на пол свечу, чтобы ее свет не мешал спящему графу, я принялась пересматривать содержимое стола со всей тщательностью – просматривая все записи, перетряхивая все коробочки, и даже простукала стенки стола, на случай, если там будет тайник.
Только все было напрасным. Розалин могла спрятать камни и на берегу озера в Санреже… И прикопать в саду… Это все равно, что искать иголку в стоге сена. Но я все равно продолжала осматривать ящики – может мне повезет, хоть в чем-то…
В одном из ящиков я наткнулась на смешную куклу, изображавшую месье из простолюдинов, в экзотическом наряде, в каких щеголяют до сих пор провинциалы – в черных шароварах и красных сапожках со шпорами, в расшитой рубашке и укороченной куртке. Кукла глуповато таращила глаза и держала в зубах кривую трубку, подкручивая пышные усы. А к лацкану пиджака была прикреплена роза из темно-красного, почти черного атласа.
Я положила вульгарную безделушку на место и вдруг сердце мое едва не остановилось. Пару этой куклы я уже видела – торговка розами в мастерской Боннара!
Схватив куклу, я так и впилась в нее взглядом, словно она могла мне что-то поведать. Черный алмаз, который называют «Розой»… куклы с черными розами… черные розы, которые присылала мне в театр Розалин… Не слишком ли много роз во всей этой истории?..
Первым моим побуждением было растолкать Этьена и потребовать, чтобы он отвез меня к Боннару, но я вовремя одумалась. Куклы могли быть просто сувениром, подарком любовника. И если моя догадка не подтвердиться, как я объясню все Этьену?
Я едва дождалась утра, и едва только граф отправился на фабрику, поцеловав меня на прощание раз десять, я приказала Мирей заказать экипаж.
– Мадам уезжает надолго? – спросила служанка, когда коляска уже ждала за воротами. – Что сказать месье графу, когда он вернется?
– Я вернусь раньше, - сказала я ей решительно, - не беспокойте графа в любом случае. Просто хочу съездить в торговый лом за покупками.
– Да, мадам, - кивнула она, подсаживая меня в экипаж и закрывая дверцу.
Больше
– Ты пришла, Розалин!
– сказал он развязно, но я остановила его строгим взглядом.
– Нам надо поговорить, месье, - не дожидаясь приглашения, я направилась в его мастерскую.
– С удовольствием поговорим, - он помчался за мной, перескакивая через две ступеньки, обогнал и преградил дорогу. – Но лучше поговорим в гостиной – там будет удобнее.
– Мне будет удобнее в мастерской, - ответила я.
– Конфетка, мне долго ждать? – раздался сверху игривый женский голосок. – Я замерзла!
– Она всего лишь натурщица, Розалин, - быстро и немного проговорил Боннар. – Заказ месье Легата!
Я посмотрела на него пристально, и он совсем смешался, но постарался выглядеть браво.
– Ты тоже мне изменяла! – произнес он с вызовом. – И не вздумай бить бедную девушку!..
– Даже не собиралась, - сказала я мягко. – Неужели вы не поняли, что совсем не интересуете меня, месье Боннар?
Он вздрогнул и некоторое время молчал, хмурясь и разглядывая меня с недоумением, а потом рассмеялся, взъерошив волосы:
– Этот плут де ла Мар все-таки победил! Ведь это из-за него, Розалин? Из-за твоего мужа?
– Да, - сказала я твердо.
– Из-за него. Попросите вашу натурщицу выйти на пять минут, я не задержу вас надолго.
– Да что случилось? Ты сама на себя не похожа…
– Месье, - оборвала я его. – Я тороплюсь. Не задерживайте меня, прошу вас.
– Хорошо, - он мазнул по мне удивленным взглядом и поднялся наверх.
Я услышала, как недовольно заговорила женщина, потом хлопнула дверь, раздались быстрые шаги, и вот уже Боннар стоит, перегнувшись через перила, и машет рукой, приглашая меня зайти.
Я переступила порог его святая святых с опаской. Конечно, я рисковала, заявившись к нему одна, без сопровождения. Но глупая кукла сидела на прежнем месте, и я сразу ринулась к ней, позабыв обо всех опасностях.
– Хочешь забрать Рози? – сразу догадался художник. – Что ж, твое право. Но мне будет одиноко без нее.
– Вы переживете, - сказала я, хватая куклу.
Мне сразу стало ясно, что я не ошиблась – эта «Рози» была гораздо тяжелее своего кавалера.
– Значит, больше мы не увидимся, - Боннар взял со стола кривую трубку. – Мне правда жаль. Сколько еще прекрасных картин я смог бы написать с тобой…
– Боюсь, у нас разные представления о прекрасном, - отрезала я, кивком указав на «Древо жизни», опять скромно прикрытое тканью. – Всего доброго, месье.
– Ты не права, - сказал он мне вслед, - это – искусство. Пройдет сто, двести лет, тебя уже не будет, а мужчины будут смотреть на мою картину и по-прежнему желать тебя. Ты будешь жить в вечности. Хотя… никто из них не будет знать, какое у тебя яркое и деликатное нутро… Такое не передашь кистью… [3]
3
Подлинные слова Дюма-младшего о картине «Происхождение мира»