Облачные Люди

Котов Сергей

Пострадавшие синхронно заорали и упали на колени, мешая второму ряду провести на меня атаку. Я же чуть сместил центр тяжести назад. «Мой» боец повалился на спину, но я уже освободил его шею, и вскочил на ноги.

Вот тут я почувствовал, что все эти резкие манёвры не даются даром. Я как будто вышел за дистанцию за двести метров в темпе стометровки. Сердце раскалённой кувалдой билось по рёбрам. Воздух обжигал нос, но я упорно держал рот закрытым и пытался синхронизировать вдохи с ритмом своего «мотора». У меня получалось, но еле-еле. Предел был близок.

И тут я

снова почувствовал, как браслет на плече теплеет.

Сердце тут же замедлилось, а я вдруг почувствовал себя совсем как в самом начале «теста».

Произошло это исключительно вовремя: Иван с ещё одним бойцом начали против меня синхронную атаку. В этот раз они действовали более грамотно: не лезли на рожон очертя голову, а действовали осторожно, не забывая про оборону. Прощупывая мою реакцию.

Из восьмерых нападавших окончательно из строя выбыли только трое: у двоих, похоже, была сломана челюсть, ещё один сильно вывихнул лодыжку. Остальные кое-как восстановились.

Теперь двое держали моё внимание, а еще четверо строили, судя по всему, план обхода.

Конечно, я не мог дать им завершить задуманное. Снова пришлось атаковать на пределе реакции и возможностей.

В этот раз я не стал особо мудрить. Сделал вид, что предельно вымотан, чуть опустил руки.

Они купились!

Тут же полезли на меня толпой, забыв про свой план.

И поплатись за это.

Обошлось ещё двумя переломами конечностей и, похоже, одним сотрясением.

У Ивана, похоже, осталась пара крупных синяков — но ничего серьёзного. Так получилось не специально, никакого особого отношения в бою я не демонстрировал, иначе это мгновенно бы поняли остальные.

Так что ему просто повезло.

Глава 13

Я наивно думал, что после «теста» мне дадут время, чтобы отдохнуть и прийти в себя.

Наивный.

Как раз с него и началась самая главная жесть.

Когда медики унесли на носилках с татами последних пострадавших, появился Владимир.

Он поздравил меня, пожал руку, и велел идти к выходу из комплекса.

Повторюсь, я думал, что меня сейчас торжественно поздравят с успешным прохождением испытания. Может, даже какой-то сертификат вручат или что-то в этом роде.

Вместо этого меня ждал открытый УАЗик с незнакомым инструктором за рулём.

Увидев меня, он кивком указал на заднее сиденье и тут же, не дожидаясь, когда я залезу, тронулся.

Пришлось немного пробежаться.

Вот уже тогда я заподозрил неладное.

Но все мои опасения не просто подтвердились. Они оправдались десятикратно.

УАЗик привёз меня на вертолётную площадку. Так же, кивком, инструктор велел мне садиться в вертолёт, который уже раскручивал лопасти.

Мне сильно хотелось пить, но, помня о том, как инструктор чуть не уехал, я не рискнул мешкать, тут же метнувшись к винтокрылой машине.

И правильно сделал: словно по сигналу, пилот резко нарастил обороты ротора и поднялся в воздух.

Мне пришлось прыгать, чтобы уцепиться за полозья и уже потом залезть в салон.

Я был единственным пассажиром.

Да и пилот был только один. Он на меня даже не оглянулся ни разу. Разговаривать с ним было бесполезно: в пассажирской части салона не было шлемофонов.

Кое-как я устроился в кресле, но пристёгиваться не стал, справедливо опасаясь неожиданностей.

Мы довольно низко летели над лесостепью. Внизу мелькала незнакомая местность, а справа, у горизонта, парила Волга.

Сориентироваться было не трудно, и я мысленно подсчитывал расстояние, исходя из предполагаемой по ощущениям скорости вертолёта.

Наверно, я мог бы даже задремать, если бы не шум в негерметичном салоне.

Напрягся я тогда, когда мы начали набирать высоту. И не зря. Где-то на полутора тысячах метров пилот вдруг открыл дверь своей кабины и выпрыгнул.

Это произошло настолько быстро, что у меня не было шансов хоть как-то отреагировать. Мгновение — и кабина пилота пустая.

Плохо, что в этой модели вертолёта на место пилота нельзя было попасть из пассажирского салона.

Я чувствовал, что машина начинает как-то неправильно раскачиваться и медленно вращаться вокруг своей оси. При этом обороты двигателя ощутимо упали. Мы быстро снижались.

Стиснув зубы, я сдвинул в сторону пассажирскую дверь и, опираясь на полозья, полез в сторону кабины пилотов.

Я сделал это очень вовремя: ещё минута, и вращение вертолёта не позволило бы мне выполнить этот манёвр.

Оказавшись в кабине, я захлопнул дверцу и взялся за рукоятку, которая торчала в центре пола. Я постарался как можно более плавно переместить её в центральное положение.

Винтокрылая машина перестала раскачиваться, однако мы всё ещё снижались, закручиваясь вокруг своей оси.

Ногами я нащупал педали на полу. Попробовал слегка надавить на левую, очень и очень осторожно. Чудо, но мне повезло: машина медленно перестала вращаться.

Я чуть надавил на правую педаль. Вертолёт снова начал разворачиваться на месте.

Пользуясь мышечной памятью, я вернул левую педаль в положение, которое обеспечивало стабильный полёт.

Только после этого я огляделся. Приборная панель, как несложно догадаться, была мне совершенно незнакома. Я опознал навигационный дисплей, дисплей с показаниями приборов, вроде авиагоризонта. Навигационный дисплей показывал какую-то дичь, в которой я совершенно не мог сориентироваться. Я пытался найти, где включается автопилот, однако ничего похожего среди тумблеров и клавиш не обнаружил. Зато нашёл ещё одну рукоятку управления.

Осторожно потянув за неё, я почувствовал, как турбина над головой начала набирать обороты. Спуск замедлился.

Я улыбнулся, решив было, что жизнь налаживается. Регулируя обороты винта, я мог если не приземлиться, то, по крайней мере, опуститься достаточно для того, чтобы выпрыгнуть из вертолёта.

И аккурат в этот момент в кабине раздался противный писк, а на приборной панели замигал красный индикатор. Приглядевшись, я обнаружил надпись FUEL.

Горючее было почти на нуле.

Выглянув наружу, я оценил высоту. Метров пятьсот. Много, блин!