Обитель Варн
Шрифт:
единственным привалом на ночь, и без пурги, и по прямой, идти еще двое суток.
Так стоит ли напрягаться, мокнуть, мерзнуть? Она уже выбилась из сил, и Бэф
нужно срочно растормошить, напоить горячим чаем, накормить. Ледяной уже. Так она
ему не поможет.
Но опять же, если прошагать еще пару километров, то можно спрятаться в скалах,
найти хорошее пристанище для остановки. Ниже больше растительности, возможно,
травы больше, значит костер жарче.
Решено она идет дальше,
Лиса дожевала второй сухарь, свернула пакет, чтоб остальные не промокли, сунула
его в нагрудный карман и решительно поднялась. Потом пожалуется своему отражению
в зеркале какого-нибудь люкс-номера на превратности пройденного маршрута. На то,
как ей, бедненькой, было плохо: холодно, голодно и тяжело. И выпьет за то
бутылку Кинзмараули, закусит килограммом отбивных из молочного поросенка…
Потом, сейчас некогда.
Лучше места для стоянки нельзя было придумать: две скалы почти вплотную друг к
дружке, углом. Рядом вертикальная плита, упирающаяся в отвесную платформу скалы,
образующую навес. И сугробы почти по верхушку.
Мини — люкс горного отеля. Комнатка для VIP- персон. Мха вокруг богато.
Наверняка и трава под снегом имеется.
Лиса завезла раненого под навес, стараясь не повредить естественную стену из
снега и тем самым не расширить проход для холода и стылого ветра.
Дальше дело техники: набрать мха, развести костер, нагреть воды.
Еще б рубашку просушить, да не высушить. Проще снять и поставить в угол, авось,
растает при всеобщем потеплении. Туда же бы и брюки, носки, ботинки. Да, что
мечтать? Мокни, мокни, лисий хвост…
Все-таки она сняла рубаху, когда разгорелся костер, кинула на камни, чтоб хоть
немного прогрелась ткань, и пошла на улицу растираться снегом — болеть ей нельзя,
значит, нужно согреться.
Когда она вернулась, граф уже не спал. Сидел, прислонившись к камню, и пытался
распутать повязки, стягивающие вторую руку. Увидев полуобнаженную девушку, он
замер с веревкой в зубах. Лесс окинула его придирчивым взглядом, нашла мужчину,
не похожим на умирающего, и, повернувшись к нему спиной, начала натягивать
рубаху:
— Чем вам помешала повязка?
— Трудно назвать повязкой нагромождение узлов и пластыря.
— Извините, аптечку взять забыла. А еще чистые простыни, белье, камин, кресла.
Свечи и канделябры, — заметила сухо. Кинула в стакан с закипевшей водой кусочек
сахара и понесла его графу. —
— Зачем? — уставился исподлобья.
— Сахар вкуснее веревок.
— Возможно. Но мне не нравится быть связанным.
— Вчера вы не возражали.
— Вчера прошло.
— Сегодня тоже закончится. Наступит завтра, в котором вам придется выбираться
самостоятельно. Если перестанете меня слушать.
— Шантаж?
— Ультиматум.
Бэф думал полминуты. Перестал распутывать повязку и взял стакан:
— А вы?
— Стакан один. Чем быстрей вы освободите его, тем быстрей я смогу вскипятить
воду себе.
Мужчина принялся пить, а Лиса достала два сухаря.
— Возьмите к чаю, — протянула.
— Спасибо, сыт.
— Упрямитесь? — прищурилась недовольно. Насильно вложила в руку сухари, забрав
пустой стакан, и ушла к костру. Бэф покрутил в руке хлебные кубики и принялся их
грызть с самым несчастным видом.
— Представьте, что это форель. В конце концов, в этом мире все иллюзия. Но с
ней легче проглатывать несъедобное. Хотите еще чаю?
Бэф отрицательно качнул головой и, прислонившись затылком к стене, уставился на
девушку, изучающе щурясь. Вид у него был угрюмый и недовольный.
` Да и пусть', - подумала Алиса. У нее тоже настроение отвратительное. Самое
время сцепиться и поссориться, вымещая друг на друге усталость от `вчера' и
страх за `завтра', преодоленные трудности и мысли о тех, что еще предстоит
преодолеть, а дальше по списку — неудобство, холод, голод, боль. Вот только
нервозность графа будет понятна и простительна, а ее стервозность неуместна.
Должен же хоть один держать себя в руках? Естественно, этот человек — она.
Наиболее уравновешенная, привыкшая к трудностям и осознающая, что причин для
паники нет.
Вода в стакане вскипела в полной тишине. Лесс не спеша принялась пить кипяток,
грея руки о железо, придерживая стакан коленями. Смотрела на огонь, млея пусть
от небольшого, но тепла, душевного удовлетворения. Вода закончилась слишком
быстро. Лиса поставила новую порцию снега на огонь, и пока он таял, терла плечи,
сонно хлопая ресницами. Спать нельзя. Пока нельзя. Тело еще не согрелось и