Обитель Варн
Шрифт:
перед ней, напротив убитого. Левое плечо и грудь придавлены валуном, тело
наполовину засыпано камнями. То, что мужчина жив — чудо. А жив точно: смотрит на
девушку, моргает, щурится. Зрачки огромные, над бровью кровоподтек, у угла губ —
кровь, щека вспорота. Вряд ли это осколки — края слишком ровные. Такую рану либо
нож нанести мог, либо ногти. И ясно, не его.
Взгляд Лисы переместила на виднеющуюся из завала руку неизвестного.
— Неплохо
Спирт обжег горло, перехватил дыхание, тем привел в чувство. Эмоции уступили
место разумному расчету. Девушка села на камень и задумчиво уставилась на
Бэфросиаста: подойти и добить его не составит труда. Потом в бодром темпе дойти
до домика, вернуться домой и написать рапорт об отставке. И жить, как обычный
человек…
Как тварь!
Жить и помнить о каждом убитом, о каждом неправильно прожитом дне, о каждом
проступке, преступлении против себя и других. Прикрывать бунтующую совесть
службой Отечеству, приказами, что не обсуждают.
Но ей не давали приказа добивать раненого!
Лиса посмотрела на Бэфросиаста. Тот по-прежнему не сводил с нее глаз и будто
напряженно ждал чего-то: губы сжаты, взгляд острый, не столько настороженный,
сколько — изучающий. Ни страха в нем, ни мольбы.
Этот человек должен поставить точку в ее карьере? Послужить путевкой в гребанную
жизнь обывателя? И преследовать ее до самой смерти, выжигая этим взглядом душу?
Зато все довольны: капитан в экстазе, начальство удовлетворено, родные Алисы
прикрыты, в восторге от ее возвращения в лоно семьи.
К черту! — скрипнула зубами.
Встала и медленно подошла к графу, еще надеясь убедить себя, что нужно следовать
приказу, думать о собственной выгоде. Но как найти доводы, если не хочется знать
их в принципе? Все противится малейшему `за', выдавая в ответ двадцать яростных
`нет'. Просто так, без логики и фактов, на одних эмоциях и велениях души.
Бэф молча смотрел на нее снизу вверх. Скажи он хоть слово за это время, издай
хоть звук, и возможно, Лиса бы не думала, не мучалась выбором — пристрелила бы и
пошла вниз, к пункту эвакуации, уверяя себя, что избавила объект от мучений, а
себя от неприятностей. Но мужчина вел себя, как боец, воин, достойный уважения.
Нет, не поднимется рука убить его. Не настолько еще Алиса опустилась.
Девушка нагнулась к графу и приложила горлышко фляжки к его окровавленным губам:
— Глотни. Легче станет.
Тот
— Как хочешь, — села рядом, закрывая фляжку и оглядывая завал. Вытащить
Бэфросиаста можно, но, учитывая вес валуна и количество камней, засыпавших тело,
повреждения мужчина получил серьезные, как бы и не смертельные. Тревожить лишний
раз его не стоит. Похоже, шок у графа. А молчит — силы экономит. Разумно.
Девушка прикрепила фляжку к поясу и вытащила из нагрудного кармана шприц-тюбики.
Всего три — взвесила в руке, пытаясь взглядом оценить, насколько Рицу нуждается
в противошоковой терапии и наркотике. Очень нуждается. Лучше, конечно, сразу два
поставить, но тогда останется один. Ни о чем. К утру, максимально протянув время,
она использует и его, к вечеру следующего дня граф просто умрет от боли. О том
же, чтоб поставить раненого в домик за два дня, успев к назначенному сроку, не
может быть и речи. Вес, разница комплекций, количество повреждений, дорога,
погодные условия. Эх, была бы аптечка.
— Ладно, придумаем что-нибудь, — попыталась бодро улыбнуться Бэфросиасту
девушка, засовывая обратно в карман два тюбика. — Одно плохо — большой ты
больно. Тяжелый.
Сняла зубами колпачок с иглы и вколола лекарство в предплечье графа. Тот
вздрогнул, непонимающе уставился на нее.
— Сейчас завал разбирать начну, поймешь. Шок у вас, ваша светлость. Думать не
пытайтесь. Бесполезно, — отвлекая раненного, принялась болтать, убирая мелкие
камни с тела. — Лежите и наслаждайтесь. Вот… вижу, что наиважнейшая часть
вашей анатомии не пострадала. Ушибы — ерунда. Эх, граф, в таких брючках вам бы
на светский раут, а не в горы. Что вас сюда понесло? Дружок здесь обосновался?
Монах? В ближайшей пещере скит организовал? Позвал примкнуть к нему, а вы не
вняли и получили по знатной физиономии. Права? Ногти у вас с ним, один в один,
как у братьев-близнецов. Зачем такие длинные, острые. Удобно, да? Холодное
оружие носить с собой не надо, нарываясь на посты правопорядка. Но неудобно,
жуть. Сама знаю. Как-то наращивала. Больше суток не выдержала, сломала все.
— Эпатаж, — тихо сказал мужчина.
— Да? Надо же. Заняться вам от скуки, видимо, нечем. Эпатаж! А то вы бы без
ногтей неприметны, — освободила торс мужчины от обломков и замерла. От края
тазовой кости до подреберья через живот, тянулись две кровавых полосы. Раны были
с ровными краями, но довольно глубокими и грязными, что грозило осложнением
состояния. А если еще присовокупить ушиб брюшины, что имеет место быть, учитывая