Обитель теней
Шрифт:
Коронер поморщился, услышав такой небрежный отзыв о странностях, свойственных капеллану.
— А при чем тут покойная леди? — резко спросил он.
Фердинанд развел руками, обратив ладони кверху.
— Он был убежден, что она — ведьма, сэр! Видишь ли, она была левшой, ласкала кошек в наших кладовых, и мочки ушей у нее были удлиненные, и еще какая-то чушь в том же роде. Он часто приходил к странным выводам относительно наших посетителей — а порой и относительно кого-нибудь из монастырской братии. Верил, что один послушник, который ухаживал за свиньями, — перевоплощение Понтия
— И что с ним случилось? — буркнул де Вулф.
— В прошлом году он утонул в болоте, — как ни в чем не бывало ответил Фердинанд.
Дальнейшие расспросы не открыли ничего интересного, и монах удалился, оставив Джона в большом раздражении. Слуга внес чугунную жаровню, в которой тускло светились угли. По комнате распространилось слабое тепло и едкий дым. Джон все равно мерз, и к тому же ему, несмотря на полное отсутствие воображения, пришло в голову, что прямо под ним лежит заледенелый труп Кристины де Гланвилль. Не выдержав, он поднялся и с необъяснимым облегчением вышел из комнаты, прошел по галерее в дом настоятеля, где отыскал в маленьком кабинете Игнатия, деловито писавшего что-то в пергаментном свитке. Встав над секретарем, он без предисловий спросил:
— Я слышал, что ты составил свое мнение о леди Кристине. Это так?
Тощий монах угрюмо уставился на него.
— Не знаю, о чем ты говоришь, сэр Джон, — сдавленно ответил он.
— Ты считал ее ведьмой, — рявкнул коронер. — Не ты ли так жестоко обошелся с ней?
Игнатий вскочил на ноги, его бледные щеки вдруг вспыхнули.
— Верно, что она была прислужницей того, с раздвоенным копытом, — крикнул он, — но я ничего ей не сделал! Это не в моей власти. Господь сам уладит все такие дела в Судный день.
— А ты уверен, что не вздумал ему помочь? — осведомился Джон, с угрожающей миной склоняясь к монаху. — Где ты был той ночью, когда она пропала?
Игнатий озирался с диким видом, словно ждал появления настоятеля, который спас бы его от этого ангела мщения, хотя сейчас де Вулф больше напоминал прислужника того самого, с раздвоенным копытом.
— Мое мнение о некоторых лицах не заводит меня дальше размышлений и молитв, кронер! Я не прилагал руку к ее смерти. Зачем бы?
Де Вулф припомнил дела в Эксетере несколько месяцев назад, и на ум ему пришла фраза из Вульгаты.
— Разве в Писании не сказано: «Ведьму не оставляй в живых»? — прорычал он.
Игнатий, побледнев, ответил с запинкой:
— В «Книге Исход», верно, но это не в моей власти. За эти годы я распознал много злых духов, дьяволов и ведьм, но не мне уничтожать их.
Дверь напротив открылась, и голос настоятеля окликнул секретаря. Джону не хотелось навлекать на Игнатия неприятности, поскольку его показания могли быть правдивыми, так что он тоже вышел переговорить с Робертом Нортхемом.
— Когда вечером соберутся ваши прежние гости, мне нужно будет срочно поговорить с каждым. Мне предоставили комнату в здании келаря, и я был бы благодарен, если бы ты направлял их ко мне.
Настоятель кивнул и жестом пригласил Джона в свои комнаты, где коронер продолжал расспросы:
— Ходят слухи, что не всех приводил в восторг этот брак. Ты об этом
Нортхем вздохнул и кончиками пальцев забарабанил по столу.
— Из бесед с ними ты это непременно узнаешь, хотя вытянуть правду из них может оказаться нелегко, — признал он. — Прежде всего, у Роже Бомона есть дочь, Элеонора, от его первой, покойной жены. Она нацелилась на Джордана де Невилля, и ей вовсе не по нраву пришлась королевская воля, требовавшая, чтобы тот женился на Кристине де Гланвилль, — как, подозреваю, и ее отцу и мачехе.
— Из-за потери дохода от ее имения, которое Кристина передала бы супругу? — уточнил Джон.
— Так, и еще, не будь Кристины, породниться с более знатным родом де Невиллей, владеющим обширными землями на севере, могла бы Элеонора.
Кажется, больше никакие сплетни о гостях до настоятеля не дошли, и Джон задумался, где высокопоставленное духовное лицо могло подхватить слухи об Элеоноре Бомон. Не иначе как от своего капеллана-секретаря, решил он.
Выйдя от Роберта Нортхема, Джон вернулся в теплую комнату. Ему хотелось как можно меньше времени проводить в сырой неуютной келье над трупом Кристины. Он вздремнул немного в тепле, в компании с двумя старыми монахами, храпевшими от службы до службы. Разбудили его вернувшиеся Гвин и Томас. Радостно грея заледеневшие руки и ноги, те пересказали ему скудные результаты своей вылазки.
Томас обихаживал монахов и старших служителей в церкви, на галерее и в госпитале, заглядывая повсюду под предлогом, что хочет сравнить заведения здешней обители с подобными же монастырями в Девоне.
— Все сходятся в том, что брат Игнатий малость не в своем уме и что во многих посетителях монастыря ему видятся гоблины и одержимые злыми духами. Но мания его считается безвредной, и скорее повод для шуток, чем для серьезной тревоги, — доложил клирик.
Де Вулф согласно кивнул.
— И я слышал о нем отзывы в том же роде. Хотя это еще не значит, что он в самом деле безобиден. Что-нибудь еще?
Маленький церковнослужитель потер руку об руку, отогревая ладони.
— Я заговаривал о венчании и смерти. В ответ косились и пожимали плечами. Такое впечатление, будто всем известно, что этот брак относится к темным делам, а не к радостным событиям.
— А что все-таки говорят? — настаивал коронер.
— Больше намекают, чем говорят напрямик, но, кажется, гости не скрывали факта, что этот союз — вынужденный и состоится только по воле короля Ричарда. Больше ничего узнать не удалось. Разве что один служитель в скриптории шепнул, что видел, как этот Джордан увивался вокруг подружки невесты — Маргарет.
Гвин крякнул в знак согласия.
— Слуги на кухне, куда я заглянул попросить теплого хлеба и эля, говорили то же самое, когда я навел разговор на этот предмет. Носы у них длинные, а взгляд острый — и они считают, что Джордану нужна была эта Куртене, а он нужен был дочке Бомона.
Де Вулф с минуту обдумывал его слова.
— Надо будет завести об этом разговор со знатными персонами, которые прибудут вечером. Хотя ума не приложу, зачем нужно убивать невесту, только чтобы избежать венчания.