Обитель теней
Шрифт:
– Мы здесь одни, если не считать этого засранца. – Мистер Пит дернул Дэла свободной рукой за волосы. – Зачем же называть меня этим идиотским именем?
В действительности звали его Флойд Инбуш, и был он морским пехотинцем, служившим в Корее при штабе и с позором изгнанным из армии за то, что как-то раз спьяну отрезал уши корейцу, да еще к тому же и южанину. Пять лет своей жизни на "гражданке" Флойд Инбуш провел в тюрьме городка Джоулит, на северо-востоке Иллинойса, куда его упекли за вооруженное нападение с целью ограбления. Имя "мистер Пит", данное Коллинзом, уже давно действовало
– Пока вы в этом доме и его окрестностях, – заявил маг, – вы остаетесь мистером Питом. Вы приняли мои условия, когда я вас нанимал.
– Это-то я помню, – оскалился Инбуш, – а вот вы, кажется, забыли, для чего нас наняли. Вы только посмотрите на этого щенка – от него мы должны были вас охранять?
Он снова дернул Дэла за волосы и сильно встряхнул, будто марионетку. Расширенные глаза Дэла ровным счетом ничего не выражали, его оливковая кожа посерела. Инбушу доводилось уже наблюдать более десятка раз, как кожа у людей, знающих, что их ждет неминуемая и весьма скорая смерть, приобретает такой вот цвет бледной поганки.
– Что ж, приятель его отлично справился с шестерыми здоровыми мужиками, – заметил Коллинз.
– Так он же был вооружен! – чуть ли не заорал на него Инбуш. – С пистолетом и грудной ребенок становится почти настоящим солдатом. Да что там, мать вашу, раз у него пистолет, он и есть настоящий солдат!
– Короче, я должен сделать вывод, что с порученной вам работой вы не справились.
– Это я-то не справился, ты, старый сморчок?!
Инбуш шагнул к Коллинзу, который, развалившись в совином кресле, посматривал на него с некоторым сожалением.
– Я также должен сделать вывод, что вам не терпится расторгнуть наш контракт.
– С превеликим удовольствием. Трое моих людей убиты, двое еле ноги унесли, и после всего этого ты, скунс трусливый, требуешь, чтобы я продолжал охранять тебя от этого маленького зомби? – Еще один рывок за волосы Дэла. – Да я готов убраться отсюда ко всем чертям сию же минуту.
– Так и будет, мистер Пит, так и будет. Мне совершенно очевидно, что в ваших услугах я больше не нуждаюсь.
– А пошел ты… Для своего возраста ты, конечно, в неплохой форме, но я тебе не барсук. Только попробуй как-нибудь навредить мне, я так тебе накостыляю – родной племянничек не узнает! А теперь гони мою зарплату, и я пошел отсюда.
– Мистер Пит, вы забываетесь. – Коллинз выпрямился в кресле. – Покинете вы этот дом тогда и так, когда и как захочу я. Смотри, племянник, что бывает с теми, кто становится на моем пути.
Инбуш, отшвырнув Дэла, как котенка, двинулся к магу.
– Смотри внимательно, – сказал еще раз Коллинз и прикрыл глаза.
Фигуру его окружил иссиня-черный контур. Инбуш застыл как вкопанный. Спустя мгновение к черному добавился красный цвет, а в следующий миг оба контура слились в одну жирную вибрирующую голубоватую линию.
Инбуш издал вопль ужаса.
На секунду аура Коллинза осветилась яркой вспышкой, вопль Инбуша поднялся на октаву, руки взметнулись к голове. Запах пороха, а может быть, и серы заполнил помещение, и вдруг тело
Кровь брызнула во все стороны, заливая и мага, и его племянника. В грудь Дэлу ударился и тут же прилип к рубашке мягкий серо-розовый комок, похожий на содержимое собачьих консервов. Дэл медленно скосил глаза вниз, челюсть его отвисла, глаза сами собой закатились, уши словно заложило. Теперь он, стоя посреди кровавой комнаты, чувствовал себя в полнейшей безопасности: глаза ничего не видели, уши не слышали.
Глава 17
Том смотрел не отрываясь в пустые, сияющие мертвым светом глазницы Скелета, и перед ним, как кадры фильма, проходила вся его жизнь, вся его внутренняя сущность – теперь он знал Скелета, как, пожалуй, самого себя. Он видел Честера Ридпэта, лупцующего маленького Стива, слюна изо рта тренера брызгала ему в лицо, уши вяли от изрыгаемых им ругательств. Он видел, будто свои собственные, руки Скелета, открывающие крышку фортепиано в Карсоне, чтобы спрятать там стеклянную фигурку, наблюдал, как эти же руки наклеивали одну за другой фотографии на стены и на потолок.
Большие пальцы Скелета нажали на дыхательное горло;
Скелет при этом не переставая что-то бормотал и брызгал слюной.
"Я был у тебя в комнате", – подумал Том, и вдруг чудесным образом давление больших пальцев чуть ослабло.
"Я был у тебя в комнате, Скелет, я видел ту сову в окне", – и он ее действительно увидел, услышал биение ее крыльев о раму, царапанье когтей о подоконник. Картинку эту сменила другая, и тогда он сказал Скелету: "Совою той был я, это были мои крылья, ты слышал мой голос".
"Скелет, ты меня слышишь?"
Бормотание умалишенного прервал слабый, еле различимый ответ: "Слышу тебя". Руки Коллектора опустились, физиономия застыла, точно краска на стене.
"Я украл стеклянную сову, – послал Том сильный импульс в приведенное в полнейший хаос сознание Скелета. – Я поджег раздевалку. Я – тот, кто тебе нужен, Скелет. Не он, не Дэл, а я, Том Фланаген".
– Огонь Фланагини, – прошептал Коллектор.
"Да, огонь Фланагини. Ты, Скелет, подключился к моему источнику энергии, к аккумулятору, о существовании которого я и сам не знал. – Мысль эта озарила Тома, одновременно вызвав его внутреннее сопротивление, поскольку в корне противоречила всему, что он о себе знал ранее, чем хотел быть. – Мой огонь, Скелет, и комната тоже моя: я ведь не просто был в твоей комнате, я сам – твоя комната".
"Я сам – твоя комната…" Вот это и было хуже всего, хуже даже сознания того, что никто, кроме него, Тома, не видел Скелета в тот момент, когда он пауком завис под потолком аудитории за мгновение до пожара. Хуже потому, что Скелет в этот момент стал отработанным и ненужным более фрагментом его собственной личности. Том понял, что комната ужасов Скелета, все эти любовно вырезанные и наклеенные картинки являлись отражением глубоко загнанной в подсознание части его самого, той части, которую в свое время, в начале двадцатых, открыл в себе и воспринял всей душой Коулмен Коллинз.