Обитель теней
Шрифт:
– Том, ты с ума сошел? Тот человек что-то сделал с твоей головой, да?
– Тихо, Роза, тихо.
Стены и в самом деле ожили. Он видел, как многие из зрителей подносят ко рту пищу и пережевывают, двигая челюстями, слышал, как они переговариваются: "Что бы ты ни говорил, без старины Херби будет скучно – он был лучше всех.
– А слыхал, как он превратил чей-то палец в птичий коготь?
Это было в Кенсингтоне…" Наивные, глупые люди, с каким нетерпением они ожидали последнее шоу мистера Баттера, во время которого он вывернет им наизнанку мозги…
Коллектор на стене повернул голову к
– А девочка очень даже ничего, правда? Она, кстати, француженка…
– Роза, – сказал ей Том, – ну-ка, давай отсюда. Спрячься где-нибудь, хотя бы за сценой. Найди укромное место, затаись там и сиди тихо.
– А в чем дело?..
Он только отмахнулся, надеясь, что ей удастся отыскать в Обители Теней хоть относительно безопасный уголок – ведь теперь под рукой не было кнопки, при нажатии которой кошмарное существо вновь превратилось бы в безобидную игрушку.
Громкоговорители прохрипели:
"АГА ВОТ И ВЫ, СЭР! ДА-ДА, ВЫ, ДЖЕНТЛЬМЕН В ЧЕРНОМ КОСТЮМЕ! ИТАК, ЛЕДИ И ДЖЕНТЛЬМЕНЫ, ТЕПЕРЬ У НАС ЕСТЬ ВТОРОЙ ДОБРОВОЛЕЦ. ПОЖАЛУЙСТА, ЛЮБЕЗНЕЙШИЙ, ВАШУ МУЖЕСТВЕННУЮ РУКУ!"
Аплодисменты из 1924 года грянули со стен.
Коллектор соскользнул в зал, беззубо ухмыляясь Тому.
Пропустите-ка его, ребята, пропустите сюда вон того парня. Это наш человек, разве вы не видите? Что называется, подставное лицо.
Коллектор пробирался по проходу бывшего малого зала, не сводя незрячих глаз с Тома. Доктор Коллектор, существо с пустым, ничего не выражающим лицом. И в то же время в нем как бы сфокусировалось то общее, что объединяло их всех – Скелета, Лейкера Брума, мага, мистера Пита и его "Странствующих друзей": им тоже двигала неимоверная, безумная ненависть и алчность, заставляя грабить и убивать, обманывать и тиранить всех, кто слабее. Коллинз дошел до того, что обчистил карманы мертвеца еще на заре своей гнусной карьеры. Да, доктор Коллектор. Все эти низменные создания наперебой предлагали и предлагают ему свою помощь, хотят спасти его, как они это понимают. Хочешь стать великим? Я сделаю тебя великим. Я – твой отец и твоя мать.
– Скелет, я здесь, – выкрикнул Том.
Его переполняли отвращение и ненависть. Он медленно поднялся на ноги. Казалось, кисти его рук – из расплавленного свинца и не растекаются только потому, что перевязаны носовыми платками.
– Ну, давай, иди сюда, Скелет.
Коллектор будто того и ожидая, рванулся по проходу на голос Тома.
Глава 14
По правде говоря, Том понятия не имел, как справиться с Коллектором. Стук каблучков Розы за кулисами принес ему некоторое облегчение, однако тут же в памяти всплыл эпизод с актером Крикмором, который играл Уизерса, и Том начал осознавать, что совершил фатальную ошибку, поддавшись порыву встретиться лицом к лицу с жутким воплощением Скелета Ридпэта. Ведь говорил же сам маг, что Коллектор – его лучший телохранитель. Вполне реальной становилась перспектива погибнуть страшной смертью прямо здесь, в Большом театре иллюзий, точно так же как несчастный Уизерс погиб в узком коридоре за кулисами там, далеко, в Европе.
– Вандури! – взревел Коллектор. – Я видел твою сову, Вандури!
Стараясь не издать ни звука, Том стал пробираться к выходу.
Нет, ничего не выйдет, ведь Коллектор – существо, рожденное магией.
– Хочу взглянуть на твою кожу, – зашептал Коллектор. – Вандури, где ты?
Так, если он – порождение магии, то ведь и сам Том – маг… Дотронувшись до него, Лейкер Брум ввел Тома в галлюцинаторное состояние, и вот тогда-то перед ним мелькнул какой-то ключик, некая подсказка, благодаря которой в нем крепла уверенность, что существует способ снова превратить Коллектора в безобидную куклу.
– Дай посмотреть на твою кожу, Вандури, – шипел Коллектор багровым провалом, заменявшим ему рот. Пустые глазницы сумрачно сияли в предвкушении добычи. Ведомый шестым чувством, чем-то вроде радара, которым обладают слепые, он довольно уверенно перебрался через сцену малого зала в большой.
Том медленно, беззвучно спускался со сцены Большого театра иллюзий. Что же это был за ключик, в чем состояла подсказка? Он снова, вспоминал аудиторию, заполненную мертвыми одноклассниками, себя, парящего под потолком в теле Скелета…
Где-то здесь и должен быть ответ. Думай, думай… Но как думать, если мозг превратился в желе? Просто магия, этим все сказано…
Том уже добрался до стены и прислонился к ней, наблюдая за Коллектором. Еще пара шагов, и он окажется в большом зале. Коллектор, пуская слюну, завертел головой и вытянул вперед руки. Том напрягся, вызывая в памяти ощущения, которые он испытывал в теле Скелета: смесь слепой ярости, ненависти ко всему окружающему и какой-то беспомощной, немой-страсти, даже любви, к Коллинзу. Так что же ему делать? Где та подсказка?
– Я не Вандури, – сказал Том, все еще задыхаясь от отвращения к Скелету.
– А-а-а! – вопль радости вырвался у Коллектора, лицо его мгновенно повернулось к Тому, и он двинулся по проходу между креслами.
– Тебя зовут Стивен Ридпэт, – внушал ему Том, – и ты мухлевал на экзаменах. Ты, наверное, самый несчастный парень из всей школы. Осенью ты должен начать учебу в университете Клемзона. Отец твой – футбольный тренер.
– Пасуй мне, – вдруг прошептал Скелет.
– Не приближайся!
– Давай мне мяч, пасуй!
– Ты поджег раздевалку возле футбольного поля. – Том лихорадочно искал ключик к тому, что оставалось в Коллекторе от Скелета Ридпэта. – Ты хотел, чтобы все до одного сгорели.
– Отвали от этого проклятого фортепиано, – шипел теперь Коллектор. Он был уже шагах в пятнадцати от Тома; позади и чуть левее от него виднелся деревянный косой крест с пятнами крови.
"Как, каким образом я стал Скелетом?" – пронеслось в мозгу Тома.
Мерзкая кукла замерла на месте и принялась крутить головой, стараясь уловить малейшее движение.
– Не подходи ко мне! – не выдержал Том.
Коллектор сделал по направлению к нему еще пару шагов. От страха Том прирос к месту, да и не было никакого смысла бежать: Скелет догонит его без труда, как лев догоняет обезумевшую зебру.
– Ага, Фланагини! – зашептал Коллектор всего в четырех шагах от Тома. – Это ты обидел мистера Коллинза? Не сметь его обижать, Фланагини, не сметь!