ОБХСС-82. Финал

Барчук Павел

— Смена состава. — Сообщил нам заведующей.

На экране действительно часть людей отошла в сторону, их сменили другие люди.

Сверху спустился агрегат. Похоже на дрель на штативе с маленьким сверлом на конце. Доктор ее только направлял. Дрель, тихо жужжа, сделала все сама.

— Сейчас, перемотаю. — Сказал вдруг завотделением, вскочил из-за стола, подбежал к видаку. Нажал какие-то кнопки. Запись начала крутиться быстрее. Остановил и включил снова. — Так, все еще сверлит. Промотаю еще. Ага. Вот. Итог их работы.

В

конце кино на экране появился тот самый больной. Выглядел он как умирающий гусь и вяло смотрел в камеру.

— Видели? — Зав Отделением повернулся к нам. — Японцы прислали. Суки. Показательные выступления, как они делают операцию. Уроды…А теперь смотрите нашу запись.

Заведующий нажал сверху на видеомагнитофон. Кассета поднялась. Он ее вытащил и вставил другую, лежащую рядом.

Запись сильно отличалась от только что прокрученной. Как минимум, качеством. Да и картинкой тоже. Кафель. Ноги в бахилах. Таз с обрывками бинтов и ваты. Голоса.

— Сема, летит твою налево, ты куда камерой тычешь? Голову снимай!

— Маш, а ты тушенку купила?

— Почему нога дергается?

— Уйди, сейчас уснет!

Потом в кадре появилась голова, на которой зеленкой кто-то лихо намалевал окружность… Снова голоса.

— Режь давай, до ночи не управимся!

— А где Клавка-то? Я деньги принесла, а она где?

— Не бери. Ерунда, а не тушенка!

Крупным планом появилась лысая часть головы. Под кожу что-то ввели из шприца. Наверное, наркоз. Хренак скальпелем — видна кость.

Снова голоса.

— А я, главное, аккумулятор домой принес и забыл про него! Завожу-завожу…

— Дрель! Блин, опять заело… Михалыч, тут вот подкрути…

— Да… Ой!.. Ага!

Хирург, а мы по действиям, не видя лица, догадались, что это хирург, взял дрель — коловоротик с винтом. Таким в мезозое кокосы сверлили. Дрынь, дрынь, дрынь… Три дырки в черепе!

В этом месте мне стало смешно. Не знаю, почему. Нервное, возможно. Доктор, посвистывая, орудовал пилкой, и голоса постоянно продолжали бубнить про тушёнку, аккумулятор и какую-то Соньку, которая выгнала мужа на улицу.

— Видели? — Зав Отделением нажал на кнопку, остановив просмотр. — Японцы делают первый надрез, а наши уже вовсю копаются в мозгах. Вот — итог.

Он снова нажал на перемотку, а потом включил запись.

Перед нами сидел больной с замотанной головой, в трениках, на койке и со здоровым гоготом показывал в камеру большой палец.

— Ну и как это приличным людям демонстрировать? Нам свою запись надо коллегам в Японию отправить. Обмен опытом у нас такой. А как я ЭТО отправлю? Мало того, черт-те чем, черт-те где, в пять раз быстрее, так еще и выживаемость на шесть процентов больше… А вы по какому вопросу, кстати?

— Мы… — Стас вздохнул. — Мы от Николая Сергеевича. Нам бы вот, больного показать. У него признаки имеются очень настораживающие.

— Больного. Да… — Заведующий посмотрел на меня,

а потом подошел к столу и уселся в своё кресло. — Черт…Хотя бы техника хорошая была. Чтоб снять нормально.

— Вам нужна камера? — Соколов бочком подкрался к зав. отделению.

— Ну, да. Сами видели. И камера нужна, и человек опытный, который хотя бы снимет все нормально. Мы эту-то с трудом достали. Глав. врач помог. Но… Получилась ерунда.

— Так не вопрос. — Стас оживился. А я напрягся. В смысле, не вопрос? Он что, сейчас этому усатому мужику оператора с Мосфильма пообещает? — Мы Вам поможем с решением Вашей маленькой проблемы. А Вы поможете нам. Да?

Я в тихом охреневании смотрел на ментенка. Очень мне интересно, как это он собрался помочь? Только в кабинет вошли, я еще подумал, мол, ничего себе, видак. Даже у Милославских этой роскоши нет. А Соколов обещает снять хорошее, качественное видео, ещё и под руководством профессионала.

Глава 9

Стасик

Когда мы вышли из кабинета, где грустный доктор смотрел веселую, познавательную запись на видеомагнитофоне, Жорик первым делом высказался по поводу моего обещания, данного эскулапу. Я, правда, сразу понял, что Милославский точно будет против такой затеи, потому совсем не удивился. Ждал очередных препирательств. Это же — Мажор. Ему лишь бы поспорить со мной.

— Соколов, ты нормальный? На хрена наобещал с три короба мужику? Где мы ему возьмем камеру или профессионала? Так-то 1982 год на дворе. Я с видака охренел. Что он у него вообще есть. А ты собрался предоставить человеку клипмейкера советского разлива.

— Ты чего раскапризничался, ёжик с дырочкой в правом боку? — Я ехидно ухмыльнулся. — Зато теперь у нас есть договоренность с доктором.Тебя сейчас быстренько обследуют, найдут серьезные проблемы. Целую кучу проблем. Возьмем справки, ткнем их в рожу чекистам. Пару раз изобразишь провалы в памяти. Кстати, это даже можно проверить. Сто– пятьсот свидетелей, что ты периодически забываешь куски из своей же жизни. Не знаю, что мы сразу не подумали о таком варианте. В тех же Зеленухах подтвердят, Жорик — с огромным приветом тип. Круто! Наконец, начнешь соответствовать верному призванию. Будешь у нас дурачком.

Обожаю доводить Мажора. Он, конечно, в этой жизни не такой мерзкий, как в своей, реальной. Даже можно сказать нормальный. Не знаю, что влияет. Но тем не менее, будучи Милославским, он не бесит меня так, как бесил Никоновым. Наверное, сказываются обстоятельства, в которых Мажор находится. Окружающая его реальность. Дома — он Денис Никонов. Сынок олигарха и охреневший тип. Тут — Жорик Милославский, который выяснил, что отец у него предатель, мать сука. Може, дело еще в том, что сам по себе Мажор — вполне нормальный человек. Был бы. Родись он в другой семье. Или подучи он другое воспитание. В любом случае, подразнить Мажора — дело святое.