Обгорелое лицо
Шрифт:
— Ну ясно, — согласился я, — оформишь после. Для того тебя и позвали. Округ Контра Коста разыскивает ее — может быть, чтобы судить за убийство. Вот тебе и предлог для обыска. Мы идем туда за ней. Если еще на что-нибудь наткнемся — тем лучше.
Пат наконец застегнул жилет.
— А, черт с тобой, — кисло сказал он. — Будь по-твоему. Но если меня вышибут за обыск без ордера, ты будешь устраивать меня в свое уголовное агентство.
— Буду.
Я повернулся к Фоли:
— Дик, ты останешься
— Так я и знал, — взвыл Дик. — Только начинается что-нибудь интересное: будь любезен, торчи на углу!
По дорожке, обсаженной кустами, мы с Патом Редди подошли к парадной двери дома и позвонили. Дверь открыл большой черный человек в красной феске, красной шелковой кофте, рубашке в красную полоску, в красных шароварах и красных туфлях. Он загородил собой весь проем; в холле за ним было темно.
— Мистер Максвелл дома? — спросил я.
Черный покачал головой и произнес что-то на непонятном языке.
— А мистер Элвуд?
Снова мотание головой. Снова непонятные слова.
— Тогда поглядим, кто есть, — настаивал я.
Ответом была тарабарская тирада, в которой я разобрал три исковерканных слова: «хазаин», «нет» и «дома». Дверь стала закрываться. Я припер ее ногой. Пат показал свою бляху.
Мавр плохо знал английский, но полицейские значки узнавал.
Он топнул ногой позади себя. В глубине дома оглушительно ударил гонг.
Черный навалился на дверь.
Опираясь на ту ногу, которая тормозила дверь, я наклонился в сторону, чтобы достать черного. Я ударил его снизу в живот. Редди бросился на дверь, и мы ввалились в холл.
— Черт, коротышка толстый, — кряхтя произнес негр с чистейшим вирджинским выговором. — Ты меня ушиб!
Мы с Редди уже шли по холлу, погруженному во тьму. Я споткнулся о ступеньку лестницы.
Наверху раздались выстрелы. Стреляли, кажется, в нашу сторону. Пули в нас не попали.
Многоголосый гвалт — визг женщин, крики мужчин — то усиливался, то затихал; усиливался и затихал, словно там открывали и закрывали двери.
— Наверх, мой мальчик! — рявкнул мне в ухо Редди.
Мы взбежали по лестнице. Того, кто стрелял в нас, не нашли.
Перед лестницей была запертая дверь. Редди вышиб ее плечом.
Все залито голубоватым светом. Большая комната, сплошной пурпур и золото. Кавардак, перевернутая мебель, сбитые ковры. Перед дверью в дальнем конце лежала серая туфля. Посреди комнаты валялось зеленое шелковое платье. И — никого.
Вместе с Патом мы бросились к двери, где лежала туфля. Дверь была закрыта занавеской, но не заперта. Редди распахнул ее настежь.
В комнате три девушки и мужчина пригнулись в углу, на лицах — страх. Ни Майры Банброк среди них, ни Реймонда Элвуда, никого
Мы глянули туда и отвели глаза. Нашим вниманием завладела открытая дверь напротив.
Дверь вела в маленькую комнату.
В комнате был хаос.
Маленькая комната, плотно набитая телами. Живыми телами, извивающимися, свалявшимися в клубок. Через эту комнату, как через воронку, утекали из дома мужчины и женщины. Они с шумом выдавливались в крохотное окошко, которое было горлом воронки. Мужчины и женщины, молодые люди и девушки визжали, возились, протискивались, отпихивали друг друга. Некоторые были раздеты.
— Прорвемся, загородим окно, — крикнул Пат мне в ухо.
— Черта лы… — начал я, но он уже кинулся в свалку. Я за ним.
Я не хотел преграждать выход. Я хотел уберечь Пата от его глупости. И впятером было не пробиться сквозь эту свалку маньяков. И вдесятером не отогнать их от окна.
Пат, хоть и крупный мужчина, уже лежал, когда я к нему прорвался. Полуголая девушка — совсем ребенок — норовила попасть ему в лицо острыми каблуками туфель. Руки рвали его на части, ноги топтали.
Револьверным стволом молотя по челюстям и запястьям, я расчистил место — отволок его обратно.
— Майры здесь нет! — крикнул я Пату в ухо, помогая ему подняться. — Элвуда нет!
Я не был в этом уверен, но я их не заметил и сомневался, что они будут в куче-мале. А дикари, которые снова бросились к окну, не обращали на нас внимания, — кем бы ни были эти дикари, они тут были гостями. Они были статистами, и премьеры не стали бы с ними мешаться.
— Посмотрим в других комнатах, — снова заорал я. — Эти нам не нужны.
Пат провел тыльной стороной руки по разодранному лицу и засмеялся.
— Мне они точно больше не нужны, — сказал он.
Мы вернулись к лестнице той же дорогой. Никого не встретили. Мужчина и девушки из соседней комнаты исчезли.
Мы остановились перед лестницей. Кроме приглушенного гомона безумцев, прорывавшихся к выходу, ничего не было слышно. Внизу громко хлопнула дверь.
Невесть откуда возникшее тело навалилось на меня сзади и припечатало к полу.
Я почувствовал шелк на щеке. Коричневая рука подбиралась к моему горлу.
Я согнул руку в запястье, так что мой револьвер, теперь смотревший дулом вверх, прижался к моей щеке. Молясь о своем ухе, я нажал спуск.
Щеку обожгло. Голова загремела как котел, готовый лопнуть.
Шелк соскользнул.
Пат поднял меня на ноги.
Мы стали спускаться.
Фр-р! Что-то пролетело мимо моей головы, задело волосы. Тысяча осколков стекла, фаянса, гипса разлетелась у моих ног.
Я поднял голову и револьвер одновременно. Руки негра в красном шелке все еще были вытянуты над балюстрадой.