Обгорелое лицо

Хэммет Дэшил

— Трогательно, — согласился я, — но ничего нам не дает. И даже не доказывает, что он о чем-нибудь знал. Мне кажется…

— Крестись, когда кажется, — сказал Пат и, встав, надел шляпу на место. — Все твои догадки для меня — как треск по радио. Я иду домой, съем сейчас обед, почитаю Библию и в постельку.

Так он, видимо, и поступил. От нас ушел, во всяком случае.

Да и мы три последующих дня могли спокойно провести в постели — толку было бы не меньше, чем от нашей беготни. Все наши визиты, все наши расспросы не добавили ничего к уже известному. Мы были в тупике.

Мы

выяснили, что машину в Сакраменто оставила Майра Банброк, и никто иной, но не выяснили, куда она отправилась после этого. Мы выяснили, что часть драгоценностей в ломбарде принадлежала миссис Корелл. Машину сестер пригнали из Сакраменто. Миссис Корелл похоронили. Рут Банброк похоронили. Газеты обнаруживали все новые загадки. Мы с Редди копали и копали — и не находили ничего, кроме пустой породы.

К понедельнику я почувствовал, что воображение мое иссякло. Оставалось только сложить руки и надеяться, что листовки, которыми мы обклеили Северную Америку, дадут какой-нибудь результат. Пата Редди уже отозвали и направили на свежее задание. Я не бросал дело только потому, что Банброк настаивал на продолжении, покуда есть хоть тень надежды. Но к понедельнику я выдохся.

Прежде чем пойти в контору к Банброку и доложить ему о своем провале, я завернул во Дворец правосудия, чтобы с Патом отслужить панихиду по нашему делу. Он сидел, согнувшись над столом, писал какой-то отчет.

— Здорово! — приветствовал он меня и отодвинул отчет, испачкав его пеплом своей сигары. — Как продвигается дельце Банброков?

— Оно не продвигается. Просто невозможно, что при таком обилии следов мы остановились на мертвой точке! Кажется, все в руках — только за конец потяни. И нужда в деньгах перед несчастьями у Банброков и у Кореллов; самоубийство миссис Корелл после того, как я расспрашивал ее о девушках; она жгла вещи перед смертью, и в лесу жгли вещи — перед смертью Рут Банброк или сразу после.

— Может, дело в том, — предположил Пат, — что ты неважный сыщик?

— Может быть.

После этого оскорбления минуты две мы курили молча.

— Понимаешь, — наконец сказал Пат, — смерть Корелл не обязательно должна быть связана с исчезновением и смертью Банброк.

— Не обязательно. Но исчезновение Банброк и смерть Банброк должны быть связаны. И есть связь — в ломбарде — между поступками Банброк и Корелл перед этими происшествиями. Если такая связь есть, тогда… — Я замолк, меня осенило.

— В чем дело? — спросил Пат. — Челюстью подавился?

— Слушай! — Я заговорил чуть ли не с жаром. — То, что случилось с тремя женщинами, у нас сцепляется. Если бы мы могли нанизать на ту же нитку… Мне нужны имена и адреса всех женщин и девушек в Сан-Франциско, покончивших с собой, убитых или исчезнувших за последний год.

— Ты полагаешь, что это эпидемия?

— Я полагаю, что чем больше мы к этому привяжем, тем больше ниточек у нас в руках. И хоть одна куда-нибудь да приведет. Пат, давай составим список!

Всю вторую половину дня и большую часть ночи мы составляли этот список. Величина его смутила бы Торговую палату. Он был размером с изрядный кусок телефонной книги. За год в городе много чего случилось.

Самым большим оказался раздел, посвященный бродячим женам и дочерям; затем — самоубийствам; и даже самый маленький раздел — убийства — был не таким уж коротким.

Сведения, собранные полицией, как правило, давали представление об этих людях и их мотивах, и мы сразу отсеивали тех, кто явно не попадал в круг наших интересов. Остальных мы разделили на две категории: те, кто вряд ли имел отношение к нашему делу, и те, кто мог иметь. И даже этот второй список оказался длиннее, чем я ожидал и надеялся.

В нем было шесть самоубийств, три убийства и двадцать одно исчезновение. Пата Редди ждала другая работа. Я сунул список в карман и отправился с визитами.

Четыре дня я трудился над этим списком. Я искал, нашел, опросил и проверил друзей и родственников каждой женщины в моем списке. Опрос строился по одной схеме. Была ли она знакома с Майрой Банброк? С Рут? С миссис Корелл? Не понадобились ли ей деньги перед смертью или исчезновением? Не уничтожала ли чего-нибудь перед смертью или исчезновением? Была ли знакома с другими женщинами из моего списка? В трех случаях мне ответили «да».

Сильвия Варни, девушка двадцати лет, покончила с собой пятого ноября; за неделю до смерти сняла со счета 600 долларов. В семье никто не знает, что она сделала с этими деньгами. Подруга Сильвии Варни, Ада Янгмен, замужняя, двадцати пяти или двадцати шести лет, исчезла второго декабря и до сих пор не нашлась. Сильвия Варни навестила миссис Янгмен за час до того, как покончила с собой.

Дороти Содон, молодая вдова, застрелилась в ночь на четырнадцатое января. Бесследно пропали деньги, оставшиеся от мужа, и средства клуба, где она была казначеем. Служанка вспомнила, что передала ей в тот день увесистое письмо, — оно тоже не было найдено.

Связь между историями этих троих и делом Банброк — Корелл была достаточно хлипкая. То, что они сделали, делают девять из десяти женщин перед тем, как сбежать или покончить с собой. Но несчастья у всех троих разразились в течение последних нескольких месяцев — и все трое в смысле обеспеченности и общественного положения принадлежали примерно к тому же кругу, что миссис Корелл и сестры Банброк.

Исчерпав свой список и не обнаружив больше ничего интересного, я вернулся к этим трем.

У меня были имена и адреса шестидесяти двух знакомых Рут и Майры Банброк. Я взялся составлять такой же каталог на трех женщин, которых хотел включить в свои выкладки. Тут мне пришлось возиться в одиночку. К счастью, в конторе сидели два или три оперативника, не зная, чем заняться.

Кое-что мы извлекли.

Миссис Содон знала Реймонда Элвуда. Сильвия Варни знала Реймонда Элвуда. О том, что его знала миссис Янгмен, данных не было, но вполне вероятно, что она его знала. Она была близкой подругой Сильвии Варни.

С этим Реймондом Элвудом я уже беседовал о сестрах Банброк, но особого внимания на него не обратил. Я счел его просто одним из тех лощеных, прилизанных молодых людей, которых было немало в списке.

Я снова им занялся, теперь с интересом. Оказалось — не зря.