Обесточенный
Шрифт:
Я знал, что оцепенение будет сродни смерти, если не найду способ это остановить. У загнанного в угол зверя есть лишь два выхода: упасть, надеясь на милосердие и быструю смерть, или же принять вызов и сражаться до последнего вздоха. Первый вариант – отчаяние, второй – гнев.
Гнев всегда давал мне стимул жить. А сейчас помогал мне бороться. Даже если мне придется наблюдать самодовольное и глупое лицо Дюка перед сном каждую ночь, способ сохранить гнев и спастись, найдется.
Нести этот груз в одиночку становилось утомительно. Вся эта неразбериха… Во время всего этого хаоса и ужаса, что случились во время фестиваля,
Люди считают меня хладнокровным убийцей, потому что им так нравится. Никого не волнует, что это неправильно. Правда им не важна. Они примут лишь то, что хотят. И каким-то образом я умудрился облажаться.
— Ноа? — голос Куинна прорвался сквозь пелену мыслей.
— Не знаю, — наконец произнес я, — не знаю, почему они мне не верят, Куинн.
Мы оба замолчали. Полагаю, Куинн тоже не горел желанием озвучить ответ на этот вопрос. Он знал меня лучше, чем кто-либо на планете, и происходящее также причиняло ему страдания. Сейчас мы оба были бессильны. А мы – те, кто не привык чувствовать себя таковыми.
— Слушай, я собираюсь позвонить Гэвину и выяснить, как он собирается со всем этим разобраться, — сказал я. — Проверю все и позвоню тебе позже.
— Договорились, мужик.
Я сбросил вызов и набрал номер нашего менеджера Гэвина. После пары гудков он снял трубку, и в его голосе звучало напряжение, смешанное с облегчением. Я слышал, как его ассистент в это время сердито разговаривал с кем-то еще.
— Черт подери, Ноа, где тебя черти носят?
— Господи. Парни, вы ведете себя так, словно мир взорвется, если я не буду доступен сутки напролет.
— Так и есть, мир рушится.
Я со вздохом пригладил волосы.
— Ага, я в курсе. Поэтому и звоню.
— Я пытался созвать экстренное совещание в офисе в Сиэттле, но Мистер-Горячее-Дерьмо не удосужился ответить на звонки с тех пор, как вышло интервью, — ядовитым голосом, который я никогда прежде не слышал, произнес Гэвин. — То же самое с Эшем и Джеффом.
Я нутром чувствовал, что это чушь, но старался поддерживать других парней. У нас с Дюком было не такое прошлое, как с Эшем и Джеффом. Мы не всегда ладили, но не бросали друг друга. Вам повезло, если вы смогли продержаться и выпустить несколько удачных альбомов, добиться признания в индустрии музыки, чтобы перейти в другую группу или получить почитаемую работу за пределами сцены, когда все разваливается. Единственный способ, благодаря которому добились успеха группы «Sabbath», «Metallica», «Motorhead» за полвека. Они стали богачами и полностью погрязли в дерьме. И лишь от самого музыканта зависело, станет ли это для него последней Валхаллой (прим.: в германо-скандинавской мифологии – небесный чертог в Асгарде, куда попадают после смерти павшие в битве воины и где они продолжают прежнюю героическую жизнь) или же гребанным чистилищем, где прогуливается смерть. Для меня лучше последнее. Предпочел бы что-то краткое и более значимое, чем скучное и бесконечное.
— Технически мы в отпуске, — сказал я Гэвину. — Они могли уехать куда-нибудь, чтобы отдохнуть от всего этого дерьма.
— Так вот чем ты занимаешься? — поинтересовался Гэвин. В вопросе не было обвинения, но он явно пытался
— Бл*ть, нет.
— Как и все остальные. Если эти ребята не отвечают на мои звонки, значит, у них есть план. Они не хотят отвечать, — сказал Гэвин.
— Почему они не хотят с тобой разговаривать? — спросил я.
Гэвин тихо сказал что-то своему помощнику, который нес какую-то тарабарщину на заднем фоне. Затем вновь вернулся к нашему разговору.
— Вероятно потому, что планируют переворот.
Я не смог сдержать усмешку.
— Что? Типа ты гребанный диктатор или что-то в этом роде?
— Дюк выбивает у тебя почву из-под ног, Ноа. Ты же видишь это, верно? Он говорит всем, что не верит в твою невиновность.
— Конечно.
— А теперь двое твоих товарищей по команде не отвечают менеджеру, несмотря на то, что сейчас довольно кризисное время, их карьера и будущее под угрозой. Это говорит о том, что у них есть собственные планы, которые не связаны ни с тобой, ни со мной.
У Гэвина была склонность к драме, и мы все уже привыкли к этому. Но сейчас все было по-другому. Его слова опустились на меня тяжелым серым облаком.
— Считаешь, что они… объединились с Дюком против меня? — откровенно говоря, такая мысль была для меня невыносима.
— Возможно, — сказал Гэвин. — А может, они увидели утреннюю передачу, как и все остальные, и посчитали, что это хорошая идея. В любом случае, они еще не готовы встретиться со мной лицом к лицу. Что-то не так, и нам необходимо разобраться с этим до того, как чертов мир доберется до них. Мы не можем допустить удара в спину вроде того, что нанес нам Роджер сегодня.
Внутри стало пусто. Тихий дождик моросил снаружи, создавая ощущение, что комната вокруг меня сжимается.
Гнев. Найти способ вернуть гнев.
Мысленно я возвращался к событиям на фестивале. Как бы трагично это не было, но меня это воодушевило. Правда пылала внутри меня, вырываясь наружу.
— Пусть валят, — сказал я. — На хрен они не нужны. Вы с Куинном поддерживаете меня. Правда должна выйти наружу.
— Хотелось бы мне поверить в это, Ноа, — вздохнул Гэвин.
Желудок заполнила желчь.
— Только не говори, что не веришь мне, Гэвин…
— Эй, нет, я вовсе не об этом, — сказал Гэвин, и я поверил ему. Полностью доверился. С тех пор, как он нашел меня в Грейвъярде пятнадцать лет назад, он никогда не подводил меня. — Хотелось бы верить, что и остальные вернутся. Не знаю, смогут ли. Каждый прожитый день будет труднее и труднее убеждать людей в твоей правоте. Люди уже схавали эту историю.
Я закатил глаза.
— Да, конечно. Каждая драка в баре и стычка с копами, в которых я был замешан, подводили их к этому. Чертовски драматично.
— Я бы согласился, и даже немного заволновался, если только не был бы искренне обеспокоен тем, что ты можешь оказаться в федеральной тюрьме, — заявил Гэвин.
Услышав эти слова, произнесенные вслух, я уронил голову на руки. Боль пронзала меня изнутри.
— Есть вещи, которые даже мне не под силу, — продолжил Гэвин. — Но мы будем изо всех сил бороться, чтобы этого не произошло. Договорились, Ноа? Я прикрою тебя. Не позволю тебе пасть от этого без сражения.
Меня накрыла волна облегчения.