Обесчещенные

Баррет Мария

– Как он?..

Рамеш приложил палец к ее губам, прерывая вопрос. Ответа на него он не знал, и не это его заботило. Он провел рукой по ее волосам, нежно коснулся шеи и мягко приблизил ее лицо к своему. Он любил ее, в этом он был точно уверен, он любил ее женственность, силу, доброту и скромность. В Джейн Милз он любил все, любил так, как никогда прежде, и так, как никогда больше не полюбит. В ней он нашел своего ангела-хранителя и, целуя ее, обнимая и прижимая к себе, он сознавал, что с этого момента его жизнь изменится, и он хотел этого.

Джейн закрыла глаза. На мгновение в ее голове промелькнули

слова отца о любви. По лицу пробежала мимолетная улыбка, она поняла, насколько он был прав, она встретилась с тем, за кого отдала бы жизнь. Затем она открыла глаза и посмотрела на Рамеша. Его губы скользнули к ее шее, руки расстегивали пуговицы на блузке, ласково высвобождая ее тело. Она погрузила пальцы в его волосы, чернота которых так разительно контрастировала с белизной ее груди и, когда его губы коснулись соска, издала стон. Он стал водить языком вокруг соска, и ее охватило такое острое желание, что еще чуть-чуть – и ей стало бы больно. Джейн обхватила его бедра ногами, и он потянул юбку вверх и расстегнул свои брюки. Рамеш переместился так, что оказался сверху, и посмотрел на Джейн. Ее губы приоткрылись. Он склонился к ней, слегка дрожащими пальцами расстегнул до конца блузку, плавным движением стянул с нее одежду вдоль узких бедер и длинных изящных ног и стал рассматривать обнаженное тело, ее золотистую кожу, такую мягкую и теплую на ощупь, как пропитанный солнцем мрамор. Он позволил ей раздеть себя, вздрагивая от сильнейшего наслаждения при ее касаниях, свернул свою курту и положил ей под голову вместо подушки. Затем накрыл ее своим телом, и она, раздвинув ноги, обхватила ими его бедра. В этот миг облака разошлись, и она увидела луну. Джейн вскрикнула, и ее лицо озарил необычно бледный свет.

В гостиной Филипп в волнении ожидал жену, глядя на подъездную дорогу. Он не на шутку был встревожен и еще раньше послал слуг к дому Рамеша Рая и в клуб. Он надеялся, что с ней ничего не случилось, иначе все могло обернуться большими неприятностями.

Он отошел от окна и прошел в гостевую спальню, где спала Сюзи, заглянул туда и, охваченный желанием и отчаянием, посмотрел на нее, затем молча закрыл дверь. Когда Филипп вернулся в гостиную, Джейн как раз поднималась по лестнице.

– Где ты была?

Джейн глядела в сторону.

– Гуляла, – ответила она холодно, – а что?

– Я волновался. – Филипп пошел к ней, но остановился, заметив, что она отступила по лестнице вниз. – Дженни, я виноват, действительно виноват.

Джейн посмотрела ему в глаза. Она не знала, что сказать в ответ. Она сама видела его любовь, она понимала его, ей было его даже жалко, но она не простила. Он поклялся в верности, когда женился на ней, зная, что не сдержит клятвы. Этого она простить не могла. Она могла понять его, поскольку тоже любила с удивляющей ее силой и страстью, но она боролась и сопротивлялась своему чувству до сегодняшней ночи, до тех пор, пока сражаться стало не из-за чего.

Держась за перила, она устало двинулась вверх и, обогнув мужа, вошла в дом. Он схватил ее за руку.

– Ты останешься, Джейн? – В его голосе явственно слышались сожаление и отчаяние. Она медленно высвободила руку.

– Да, – ответила она, – я останусь.

У нее не было выбора, она не могла покинуть Рами, по крайней мере, не сейчас,

после этой ночи, хотя дальнейшая связь между ними была невозможна. Но она не могла жить здесь в одиночестве, это вызвало бы слишком большой скандал, который раздавил бы Рами. Она взглянула Филиппу в лицо.

– Но я остаюсь не для тебя, просто я так хочу.

Он кивнул и опустил голову, скрывая нахлынувшее облегчение.

– Я никогда, никогда не хочу больше слышать об этой женщине или быть втянутой в скандал. Ты понял это?

Он опять кивнул, и Джейн прошла в дом. В коридоре она оглянулась.

– Я могу понять твою любовь, Филипп, – сказала она печально, – но я не могу понять обмана и бесчестья.

И, не сказав больше ни слова, она повернулась и ушла к себе.

Глава 19

Была середина октября. Мишель Харви сидел у себя в офисе в верхнем этаже громадного викторианского здания, смотрящего фасадом на Темзу. Он вызвал секретаря. Перед ним на столе лежала папка.

– Пусть войдет следующий, мисс Уорнер, – сказал он в микрофон и, отпустив кнопку, стал ждать.

– Доброе утро, мистер Харви.

Вошел молодой человек, наполовину индиец, наполовину англичанин. На нем был роскошный костюм и галстук, сорочка из салона модельера. Мишель знал, что это оплачено им. Он кивнул вошедшему:

– Садитесь. – Он указал на кресло перед столом, и молодой человек сел.

Несколько секунд Мишель с удовольствием разглядывал его, затем спросил:

– Вы сами видели ее?

Молодой человек кивнул. Он с трудом сдерживал довольную улыбку.

– Раздобыли адрес?

Юноша протянул кожаную папку, которую держал на коленях:

– Вот, здесь же остальные детали.

Мишель встал и отвернулся к окну. Он был в гневе, одно упоминание о ней раздражало, его челюсть судорожно вздрагивала. После того инцидента в Дели было затрачено много времени на поиски, ее искали десять недель, Имран отсутствовал три месяца. Он знал, что, в конце концов, она сделает ошибку. Сюзанна не отличалась интеллектом, она должна была когда-нибудь ошибиться, он был уверен в этом. Мишель улыбнулся, и мышцы лица успокоились.

– Деньги, мои вещи?

– Да, они снова в безопасности.

Мишель вернулся к столу. Он открыл папку и посмотрел на фото Сюзанны с блондином. Затем перевернул страницу и коснулся следующего снимка. Бедняжка Сюзи попалась на надувательстве. Последней в папке был снимок Мика Кэппера, лежащего лицом вниз в канаве; он получил пулю в затылок.

– Где она?

Имран ждал этого вопроса. Он открыл кейс и, расправив плечи, выложил на стол несколько папок. Он был очень доволен собой, у него были на то причины.

– В Байджуре, как вы и говорили. – Он наклонился вперед. – Милз переселял ее, пожалуй, трижды, практически каждые три недели, поэтому я поначалу не мог разузнать. – Он провел языком по губам. – Они, должно быть, встречались каждый раз в разных местах, он почти не приходил к ней, а когда она выходила, то надевала индийскую одежду.

Рот Мишеля скривился в усмешке – Сюзанна была расисткой, и ей должно было быть противно, сменить наряды от Шанель на сари.

– Что-нибудь еще?

Имран понял намек. Он всегда знал, когда надо остановиться.