Обещай помнить

Беллучи Лола

***

— Почему я здесь? — Спрашивает Лия, входя в конференц-зал за пятнадцать минут до половины двенадцатого. Она всегда приходит рано, как и я. Выражение её лица даёт ответ на вопрос, который я задавал себе ранее. Значит, раздражение.

— Что было на повестке дня? — Задаю я другой вопрос, наблюдая, как её бедра плавно покачиваются под узкой юбкой-карандашом.

Всего несколько часов назад я наслаждался нежной кожей этих бёдер, и теперь, когда я думаю о том, что скрывается под тёмно-синей тканью, моё тело охватывает возбуждение. Я не могу насытиться ею. Не могу. Её вкус, запах, всё…

всё это будоражит меня. Чем больше я имею, тем больше мне хочется получить ещё. Она закатывает глаза, её мысли, без сомнения, далеко от меня.

— Неожиданная встреча, — она приподнимает брови, чтобы подчеркнуть свои слова, — с Артуром. — Я улыбаюсь. Сев во главе стола, и прошу её занять стул справа от меня.

Её взгляд скользит по продолговатому стеклу, замечая шесть папок с логотипом «Брага», которые расположены перед каждым из шести ближайших ко мне сидений. Осознание того, что я не трачу её время впустую, слегка смягчает суровое выражение лица Лии.

Она садится и открывает папку, но вместо улыбки, которую, как я думал, ей будет трудно скрыть, на её лице появляется замешательство, когда она видит представленную там информацию. Джулия моргает, откидывается на спинку кресла и смотрит на меня.

— Это первая встреча с Таваресом? — Спрашивает она.

— Да, я подумал, что ты захочешь принять участие, так как это будет твоё первое важное решение в качестве операционного директора, — говорю я, нахмурившись. Я думал, что мы сможем обсудить это, перекидываясь шутками, но выражение лица Лии, наполовину растерянное, наполовину испуганное, ставит меня в тупик. Я не знаю, как себя вести, и мне становится не по себе от этого незнания. Я так хотел узнать, как заставить её улыбнуться, а не переживать то, что переживает она. — Все в порядке? С тобой всё хорошо?

Джулия медлит несколько секунд, затем отодвигает стул и внезапно встаёт.

— Я... я... — она запнулась и глубоко вздохнула. Мгновение спустя на её лице всё ещё читалась небывалая неуверенность, но в то же время и решимость. Она уже собиралась заговорить снова, когда её прервал голос Флавио, не дав ей даже начать.

— Артур, Джулия, — она повернулась к двери, ожидая, что скажет мой ассистент. Однако нам и так было известно, что он скажет. Стена, отделяющая конференц-зал от коридора, была сделана из стекла, как и дверь, которую придерживал Флавио. — Здесь мистер Андерсон Таварес.

33

ДЖУЛИЯ

Воздух словно застрял в моих лёгких, отказываясь двигаться по дыхательным путям и поддерживать активность моего тела и мозга. Всё, что я могу, это безмолвно наблюдать, как человек, который более половины моей жизни заполнял мои детские мечты, а в остальное время был главным героем моих ночных кошмаров, с улыбкой входит в ту же комнату, где нахожусь я.

Я никогда не думала, что такое возможно. Мне и в голову не приходило, что однажды мы будем ходить по одному и тому же этажу в одно и то же время. Мне хочется дать себе пощёчину за то, что я не предприняла все необходимые меры предосторожности, чтобы этого не произошло. Я должна была предположить, что Артур способен на такое, ведь он бы обязательно это сделал.

Он хочет оценить меня, чтобы я приняла участие. Хочет, чтобы

я убедилась, что это решение – это и мой проект тоже. Потому что так и есть. Он сказал мне это на том обеде несколько недель назад, и с тех пор это повторяется каждый день.

Я не могу дышать, я не могу дышать.

Андерсон Таварес – красивый мужчина, я это знаю. Я уже сбилась со счёта, сколько раз я рассматривала его фотографии, пытаясь найти сходство между нами, и благодарила Бога, что не находила ни одного. У него светлые волнистые волосы, сияющая золотистая кожа и почти прозрачно-голубые глаза.

Единственное, что я поняла из поведения моей матери, это её восхищение Андерсоном. И если бы я не осознала этого из-за его красоты, то поняла бы по очаровательной улыбке, которая озаряет его лицо, когда он входит в комнату. Но, как и моя способность дышать, улыбка Андерсона исчезает, как только он встречается со мной взглядом. Он знает. Он знает, и эта уверенность поражает меня настолько сильно, что мне приходится отступать на шаг.

Андерсон смотрит на меня с неподдельным ужасом в глазах, но это не отражается на его лице. Он сохраняет спокойствие, отчаянно пытаясь найти выход из этой ситуации. Во мне борются два желания, настолько сильные, что даже мои лёгкие, словно жалуясь на мучения, начинают работать с новой силой.

Я никогда не желала этого. Мне было достаточно того, что меня отвергли ещё до моего рождения, и я не хотела, чтобы этот момент запечатлелся в моей душе и памяти, причиняя мне ещё большую боль. Тем не менее, мы здесь, и сейчас мне действительно придётся с этим смириться.

Я опускаю голову, закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Когда я поднимаю лицо, на нём читается абсолютное спокойствие и безразличие. Необходимость оставаться непоколебимой перед лицом его ледяного неприятия даёт мне силу, о которой я всегда знала, но не думала, что смогу её использовать.

Из-за разочарования время, казалось, пролетело незаметно, но, судя по взглядам двух других людей в комнате, на самом деле не прошло и минуты. Флавио пропускает Андерсона. Артур, уже стоявший рядом со мной, смотрит на меня с вопросом в глазах, на который я не смогу ответить ни сейчас, ни позже.

— Здравствуйте, мистер Таварес. Рады приветствовать вас здесь, — произношу я с искренней улыбкой. Моё приветствие смягчает его, и мужчина входит в дверь, сопровождаемый тремя другими людьми, вероятно, юристами и старшими менеджерами из его компании.

Его шаги по направлению ко мне неуверенные, и даже его поза, кажется, слегка изменилась. С каждым дюймом, приближаясь ко мне, он словно сжимается. Когда он останавливается передо мной и смотрит на меня, создаётся впечатление, что он видит привидение. Я протягиваю руку, не обращая внимания на то, как каждая клеточка моей кожи умоляет не касаться его.

Андерсон смотрит на мою протянутую руку, и, когда пожимает её, в его рукопожатии нет ни твёрдости, ни пренебрежения. Это тёплое, спокойное и слишком продолжительное прикосновение, от которого мне становится ещё более неуютно, чем раньше. Я заканчиваю рукопожатие, не заботясь о том, чтобы не показаться грубой, и, чтобы скрыть потенциальное негативное впечатление, здороваюсь с другими людьми в зале. Президент «Таварес Медиа» делает то же самое.