Обещай мне
Шрифт:
В дверь просунулась голова Верзилы Синди. Сегодня она явно переборщила с красным и была похожа на сигнал светофора.
— Вторая линия, мистер Болитар, — сказала Синди, моргая подчеркнуто сильно. Ее глаза напоминали двух скорпионов, сцепившихся хвостами. — Это ваша новая сладкая пассия, — добавила она.
Майрон взял трубку.
— Алло?
— Во сколько ты придешь? — спросила Эли Уайлдер.
— Должен быть около семи.
— Как насчет пиццы и фильма вместе с детьми?
Майрон улыбнулся:
— Звучит
Он повесил трубку, все еще продолжая улыбаться. Эсперанса и Уин обменялись взглядами.
— Что? — спросил Майрон.
— Все влюбленные такие смешные! — ответила Эсперанса.
— Мне пора, — заметил Майрон, посмотрев на часы.
— Счастливо! — отозвалась Эсперанса.
Майрон повернулся к Уину.
— Не хочешь составить мне компанию?
— Нет, мой друг. Это дело — только твое.
Майрон поднялся, чмокнул Эсперансу в щеку и дружески приобнял Уина. Тот удивился этому жесту, но промолчал.
Майрон ехал в Нью-Джерси. День был чудесный. Солнце светило так, будто его только что создали. Майрон пощелкал переключателем по разным станциям — кругом крутили его любимые песни.
Просто такой удачный выдался день.
Он не стал заезжать на могилу Бренды, решив, что она поймет и не обидится. Судят не по словам, а по делам, и все такое.
Майрон припарковался у медицинского центра Святого Варнавы и направился в палату Джоан Рочестер. Она сидела на кровати, готовясь к выписке.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он.
— Все хорошо, — ответила Джоан.
— Мне очень жаль, что так вышло.
— Не надо жалеть.
— Вы возвращаетесь домой?
— Да.
— И не станете выдвигать обвинений?
— Нет.
Майрон так и думал.
— Но ваша дочь не может вечно скрываться.
— Вчера ночью Кэти вернулась домой.
«Вот тебе и счастливый конец!» — подумал Майрон и закрыл глаза. Он рассчитывал услышать совсем не это.
— Они с Руфусом разругались. Кэти вернулась домой, и Доминик простил ее. Все будет хорошо.
Они посмотрели друг на друга. Ничего хорошего не будет. Он это знал, и она тоже знала.
— Я хочу вам помочь, — сказал Майрон.
— Вы не можете.
Наверное, она права.
Помогать нужно тем, кому можешь. То же самое говорил и Уин. И всегда — всегда! — выполнять обещание. Именно за этим он и пришел сюда сегодня — выполнить обещание.
Он встретился с доктором Эдной Скайлар в коридоре возле онкологического отделения. Он рассчитывал поговорить с ней в кабинете, но можно и здесь.
Увидев его, Эдна Скайлар улыбнулась. На ней почти не было косметики, белый халат помят, а на шее висел стетоскоп.
— Здравствуйте, Майрон, — поздоровалась она.
— Здравствуйте, доктор Скайлар.
— Зовите меня Эдна.
— Хорошо.
— Я как раз закончила. — Она показала большим пальцем на лифт. — Что привело вас сюда?
— Вообще-то
У нее за ухо был заткнут карандаш. Она достала его, записала что-то в медицинской карте и сунула обратно.
— В самом деле?
— Когда мы с вами общались в последний раз, вы кое-чему меня научили, — пояснил Майрон.
— Чему именно?
— Помните, мы говорили о виртуальном больном? Мы говорили о невинных и виновных. Вы были со мной очень откровенны и признались, что предпочитаете лечить тех, кто этого заслуживает больше.
— Да, разговоры… но я же давала клятву, так что приходится лечить и тех, кто мне не нравится.
— Конечно. Но дело в том, что вы заставили меня задуматься. Потому что я с вами согласился. Я хотел помочь Эйми Биль потому, что считал ее…
— Невинной? — спросила Скайлар.
— Наверное.
— Но выяснили, что это не так.
— Не только это, — пояснил Майрон. — Еще и то, что вы были не правы.
— В чем?
— Нельзя судить людей заранее. От этого становишься циничным. Мы предполагаем худшее и после этого видим только темную сторону. Вы знаете, что Эйми Биль вернулась домой?
— Да, я слышала об этом.
— Все считают, что она просто сбежала из дому.
— И об этом тоже слышала.
— Никто не слушал ее объяснений. В том смысле, что не принимал их всерьез. А если Эйми Биль сбежала, то сразу перестала быть невинной жертвой. Вы меня понимаете? Даже ее родители, которые души в ней не чают и всеми силами хотят защитить, тоже не видят истины.
— Ив чем она заключается?
— Невиновна, пока не доказано обратное. Эта истина универсальна и распространяется не только на зал суда.
Эдна Скайлар демонстративно посмотрела на часы.
— Я не очень понимаю, к чему вы клоните.
— Я верил этой девочке всю ее жизнь. Было ли это ошибкой? Но по большому счету родители Эйми были правы — это их дело оберегать и защищать ее, а не мое. Поэтому я мог позволить себе быть более объективным. Я не боялся правды, какой бы она ни оказалась. И я дождался момента, когда Эйми осталась одна и мы могли поговорить без свидетелей. Я попросил ее рассказать мне все без утайки. Потому что в общепринятой версии, согласно которой она сбежала и, возможно, убила своего любовника, было слишком много пробелов. Например история с банкоматом. Или анонимный звонок из телефона-автомата. Меня не устраивало просто закрыть на это глаза и оставить все как есть. И я поговорил с ней. Я помнил, как сильно любил ее и как она была мне дорога. И еще я сделал кое-что. Предположил, что Эйми говорит правду. Если ей поверить, то очевидными становились две вещи. Похитителем была женщина. И похититель знал, что Кэти Рочестер пользовалась банкоматом на Пятьдесят второй улице. Кто из женщин подходит под это описание? Кэти Рочестер. Она здесь точно непричастна. Лорен Мьюз — то же самое. И вы.