Обещай мне

Кобен Харлан

— Звучит как мотив для того, что Дрю ее похитил, — сказала Эдна Скайлар.

— Похоже, правда? Если бы, кроме этого, не было ничего другого! Но мне никак не давали покоя совпадения. Тот же банкомат. Кто о нем знал? Вы позвонили своему приятелю Эду Стайнбергу, чтобы вызнать у него все о деле Кэти. Тот рассказал. А почему нет? Там не было ничего конфиденциального. Не было даже дела как такового. Когда он упомянул о банкомате Ситибанка, вы поняли, что нашли зацепку. Все решат, что Эйми тоже сбежала из дому. И именно так все и произошло. Затем вы позвонили Эйми и сказали, что

работаете в больнице, что было правдой. Вы сказали ей, что нужно сделать, чтобы об аборте никто не узнал. Вы договорились о встрече в Нью-Йорке и назначили местом встречи тот самый угол. Она вас ждет. Вы подъезжаете и просите снять немного наличных с банкомата. Та самая зацепка. Она так и делает. А потом вдруг Эйми запаниковала и решила еще раз все обдумать. Вы сидите в машине со шприцем в руке, у вас все готово, и вдруг она сбегает! Она звонит мне, и я приезжаю. Я отвожу ее в Риджвуд. Вы едете за нами — это вашу машину я видел в том тупике. Затем с ней отказывается разговаривать Гарри Дэвис, а вы все это время ждете. Эйми мало что помнит о случившемся дальше и утверждает, что ей что-то вкололи. Так и должно быть: провалы в памяти — обычные побочные явления при использовании пропофола. Вы знакомы с этим препаратом, не так ли, Эдна?

— Разумеется, я же врач. Это анестетик.

— Вы используете его в своей практике?

Она замялась, но все-таки подтвердила:

— Да.

— И это будет вашим приговором.

— Правда? Каким же образом?

— У меня есть другие улики, хотя в основном и косвенные. Например, те же компьютерные данные. Они свидетельствуют о том, что вы не только знакомились с медицинской картой Эйми до моего звонка, но и не заглядывали в нее, когда я об этом просил. Да и зачем? Вы уже отлично знали, что она была беременна. У меня есть распечатки ваших звонков. Вам звонил сын, и вы звонили ему.

— И что?

— А вот что. Я могу доказать, что вы звонили в школу и разговаривали с сыном сразу после моего первого визита. Гарри Дэвис очень удивился, узнав, что Дрю был в курсе событий еще до того, как он с ним заговорил. А ответ прост: вы позвонили и предупредили его. А помните свой звонок Клэр, который вы сделали из телефона-автомата возле Двадцать третьей улицы? Вообще-то это было уже чересчур. Приятно, что вы хотели хоть немного успокоить родителей. Но вопрос в том, почему звонок был сделан именно оттуда — с места, где вы заметили Кэти Рочестер? Об этом месте знали только вы. И мы проверили по системе электронных платежей за проезд, что вы въехали на Манхэттен через тоннель Линкольна за двадцать минут до звонка.

— Вряд ли это что-нибудь доказывает, — сказала Эдна.

— Возможно, и нет. Но пропофол ставит окончательную точку. Конечно, вы можете выписать на него рецепт, но можете заказать его сами. По моей просьбе полиция уже провела обыск в вашем кабинете. Вы закупили очень много пропофола, но никто не может объяснить, куда он делся. У Эйми взяли анализ крови и обнаружили в ней пропофол. Теперь понятно?

Эдна Скайлар сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

— А у вас есть какой-то мотив, объясняющий это намеренное похищение, Майрон?

— Вы хотите продолжить

нашу игру?

Она пожала плечами:

— Мы и так зашли уже слишком далеко.

— Ладно, пусть будет по-вашему. Мотив. Это самая главная проблема. Зачем кому-то похищать Эйми? Мы все сначала думали — чтобы заставить ее молчать. Ваш сын мог потерять работу. Сын Джейка Вулфа мог лишиться всего. Гарри Дэвис тоже терял очень и очень многое. Но похищением эта проблема не решалась. Не было ни требований выкупа, ни сексуального насилия, ничего в этом роде. И я продолжал себя спрашивать: зачем могло понадобиться похищать молодую женщину?

— И?..

— Вы говорили о невинных.

— Верно. — В ее улыбке теперь было смирение. Майрон решил, что Эдна Скайлар знала, что последует дальше, но предпочитала это услышать.

— И кто может быть невиннее, — спросил Майрон, — еще не рожденного ребенка — вашего внука?

Было непонятно, кивнула она или нет, но сказала:

— Продолжайте.

— Вы сами сказали об этом, когда мы говорили о выборе пациентов. Все дело в приоритетах. В спасении невинных. Ваш мотив был почти чистым — вы хотели спасти собственного внука.

Эдна Скайлар обернулась и бросила взгляд на коридор — тот был пуст. Когда она снова посмотрела на Майрона, ее лицо помертвело и стало безучастным.

— Эйми была беременна почти три месяца, — произнесла она. Ее голос тоже изменился: в нем появились мягкость и какая-то отстраненность. — Если бы мне удалось продержать ее месяц или два, то аборт было бы делать поздно. Если бы только мне это удалось, я бы спасла своего внука. Разве это неправильно?

Майрон промолчал.

— И вы правы. Я хотела, чтобы исчезновение Эйми походило на исчезновение Кэти Рочестер. Определенные параллели уже, конечно, были. Они обе учились в одной и той же школе, и обе были беременны. Поэтому я добавила банкомат. Я сделала все, чтобы Эйми приняли за беглянку. Но не по тем причинам, о которых вы говорили: не потому, что она была хорошей девушкой из хорошей семьи. А как раз наоборот.

Майрон кивнул, начиная понимать.

— Если полиция начнет расследование, — сказал он, — то может докопаться до ее романа с вашим сыном.

— Да.

— Ни у кого из подозреваемых нет бревенчатого дома. Но у вас, Эдна, он есть. И камин там сложен из белых и коричневых камней, как и рассказывала Эйми.

— Вы проделали большую работу.

— Да, это так.

— Я все продумала. Я буду с ней хорошо обращаться, я буду ухаживать за ребенком. Я позвонила родителям, чтобы они не волновались. Я собиралась и дальше продолжать в том же духе, чтобы они окончательно поверили, что Эйми просто сбежала из дому.

— То есть выходить на связь через Интернет?

— Да.

— А как вы узнали ее пароль и ник?

— Она сама дала их мне, когда из-за лекарств себя не контролировала.

— И вы скрывали лицо, когда были с ней?

— Да, я была в вуали.

— А откуда вы узнали имя бойфренда Эрин? Марка Купера?

Эдна пожала плечами.

— Она сама мне его назвала.

— Это был неправильный ответ. У Марка Купера было прозвище Беда.