Обещай мне

Харрингтон Кэтлин

Рука соскользнула с ее плеча и легла между ног.

Филиппа никак этого не ожидала и попыталась крепче стиснуть ноги, но Корт не убрал руку.

Неожиданно Филиппа вспомнила нечто давно забытое: детский разговор с одной из подруг-пансионерок, которая пыталась описать различие между мальчиками и девочками. Что-то о маленькой мягкой трубочке…

– Ты уверен, что дети получаются именно так? – спросила она, не скрывая недоверия.

– Абсолютно.

– Ну тогда… тогда давай сделаем все как положено. – Филиппа храбро улыбнулась.

Корт зарылся лицом в ее распущенные волосы, и

на мгновение ей показалось, что он борется со смехом, но когда он поднял голову, то был совершенно серьезен, разве что глаза немного поблескивали.

– Вот и хорошо, – похвалил он. – И правда, попробовать-то мы можем.

С этими словами он поднялся и перенес ее на кровать. Подарок Белль как нельзя лучше подходил для первой брачной ночи, так как только завязка из лент удерживала его на плечах. Корт распустил ленты, и легкое одеяние соскользнуло с плеч Филиппы. Та до подбородка натянула простыню, потом повернулась и выжидательно посмотрела на Корта. Он с улыбкой развязал пояс халата и повел могучими плечами, сбрасывая его на пол. Филиппа вскрикнула и прижалась к спинке кровати, сжавшись в комок. И так она сидела минуту или две, глядя округлившимися от изумления глазами на человека, ставшего ее мужем.

Он нисколько не преувеличивал, когда говорил, что мужчины отличаются от женщин. Он разительно отличался от нее. Его плечи и руки бугрились мускулами,

волосы на груди были такими густыми и черными, что казались звериной шерстью, а живот представлял собой сплошные плиты мышц. Но все это не шло ни в какое сравнение с основным различием.

И вот это чудовище называется мужской член? Она вполне могла вообразить себе спрятанную в брюках мягкую трубочку, но не это…

Боже, они совершили ужасную ошибку! Анатомически они никак не подходили друг другу. Корту следовало выбрать себе женщину такую же большую, как он сам, а ей… ей нужно бы остаться незамужней. Насколько Филиппа знала свое тело, «мужской член» просто не мог проникнуть внутрь нее.

– У нас… у нас ничего не получится, – пролепетала она дрожащим голосом.

Корт присел на край кровати и спокойно привлек Филиппу к себе:

– Все у нас получится, милая. Он положил ладонь ей на шею, под волосы, и начал поглаживать затылок ритмичными успокаивающими движениями.

– Ну, я не знаю… а тебе уже приходилось делать это раньше?

Корт выглядел смущенным и как будто снова боролся с приступом смеха. Да-да, на этот раз в этом не было никаких сомнений.

– Конечно, ты делал это, – ответила Филиппа за него подавленно.

Она чувствовала себя не просто наивной дурочкой, но полной идиоткой, и покраснела чуть ли не до слез.

Корт провел ладонью по ее плечу, потом по руке. Она не отшатнулась, но сжалась так, что мышцы свело. Он, конечно, заметил это, но не подал и виду и продолжал гладить ее, как встопорщенного воробышка. Затем подвинулся совсем чуть-чуть, и Филиппа, ощутив под простыней прикосновение ноги, поросшей волосами, изо всех сил сжала бедра. Корт тихонько засмеялся и слегка укусил ее за мочку уха.

– Нам некуда спешить, – шепнул он ей на ухо.

– Правда?

– Конечно, – заверил он. – У нас впереди столько ночей, что можно будет научиться всему. Знаешь, что самое приятное

в браке? Муж и жена имеют право узнать друг друга полностью. Это значит, что они могут трогать друг друга, где хотят. Тебе ведь нравилось меня трогать, помнишь?

– В общем… да…

А Корт все так же легко и непринужденно лег рядом и, не пытаясь убрать простыню, за которую Филиппа продолжала цепляться, словно утопающий за соломинку, повернул ее к себе.

– Ну, маленькая фея, есть возможность узнать, как устроен смертный мужчина. Можешь трогать меня везде, где только пожелаешь. Я твой супруг, а это значит, что мое тело принадлежит тебе.

Это были волшебные слова, снявшие с нее заклятие стыда. Она положила руку на его обнаженную грудь и ощутила ответное движение мышц. Услышав приглушенный возглас, Филиппа замерла в нерешительности и тотчас услышала;

– Продолжай!

Это прозвучало так, словно Корт испытывал некую неизвестную ей муку, и только ее прикосновения могли принести ему облегчение. Что-то разомкнулось окончательно в душе Филиппы, и она отдалась тому, что можно было бы назвать изучением, но что на самом деле было лаской. Он весь был таким твердым, но эту каменную твердость облекала шелковистая кожа. И точно так же все было там, внизу, куда он в конце концов потянул ее руку. Филиппа позволила пальцам сомкнуться вокруг твердого стержня, и тот тоже был шелковистым, гладким и податливым.

Когда она насытилась прикосновениями, наступил черед Корта. Оказывается, можно было трогать друг друга не только руками, но и губами, и языком, и все это было можно, и все это было правильно! Когда он мягко опустился на нее, она ахнула от упоительного ощущения. Робкая страсть, тлевшая в Филиппе, вспыхнула, как сухая ветка.

– Корт, Корт… – шептала она в растерянности, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, – мне нужно… что мне нужно? Что-то странное происходит со мной!

Ей хотелось царапать его ногтями, вцепиться в волосы, как врагу, и в то же время он был странно желанен, к нему властно влекло, словно он был частью, а должен стать одним целым с ней.

– Филли!

Она приоткрыла тяжелые веки.

– Сейчас тебе будет больно, милая, но совсем недолго, – прошептал Корт хрипло. – Так должно быть, и ничего страшного в этом нет. Я люблю тебя…

Мощный толчок словно разорвал ее пополам, и боль полоснула огненным острием. Филиппа вскрикнула. На глазах выступили слезы и покатились по щекам.

– Моя радость, счастье мое, – услышала она и ощутила, как его губы касаются судорожно стиснутых век, носа, подбородка. – Пожалуйста, не плачь! О дьявол, я так хочу тебя…

Губы коснулись ее приоткрытого, жарко дышащего рта. Он как будто просил прощения за причиненную боль, и по мере того как длился поцелуй, плоть Филиппы привыкала к чужому присутствию внутри, к плавному скольжению взад-вперед и к осторожным толчкам, и одновременно с этим отступала боль.

А потом началось маленькое чудо. Ритмичные движения стали сладостными, эта сладость нарастала, и в какой-то момент Филиппа услышала свой собственный стон.

– Я не знала, что это бывает так…

– Будет еще лучше, милая. Говорят, можно узнать рай в объятиях друг друга… ты хочешь побывать в раю?..