Обещанная Тьме
Шрифт:
Странно, но сейчас мне было совершенно безразлично. Что делать? Идти домой пешком. Босой, в промокшем платье-рубашке с чужого плеча.
Ладонь, где раньше красовался знак долга, зачесалась, и первой мыслью, проскользнувшей в моей голове, стала та, что печать никуда не делась, а я должна вернуться, но взглянув на кожу, заметила свернутую в трубочку денежную купюру. Надо же! Я и не заметила, как она у меня появилась. Что ж, вызову такси, и доберусь до дома за полчаса.
У входа в бар под навесом толпились люди. Такие же вымокшие, как и я, поэтому, мой странноватый вид и
— Ты здесь? — Воран стоял в распахнутых дверях, держа в руках стакан с зеленоватым смузи, и пялился на меня, как на второе пришествие.
— Как видишь, — через зубы процедила ему в ответ.
Я попыталась поскорее протиснуться сквозь плотно стоящих людей, чтобы войти внутрь бара. Говорить с ним не было никакого желания. После той ночи, он пал в моих глазах настолько, что вряд ли когда-то смог бы снова стать другом.
— Полин! — следуя за мной, широкими плечами он растолкал мужчин, стоящих у него на пути, а те, глядя на крупные мышцы Ворана, не посмели сказать этому громиле ни слова, только недовольно цокнули и подкатили глаза, — объясни мне, как ты здесь оказалась?
— Простите! Я могу воспользоваться вашим телефоном? — я обратилась к бармену, но между нами снова возник Воран.
— Я отвезу тебя! — поставив полупустой стакан, Воран обнял меня за плечи и подтолкнул к выходу, на что бармен поднял бровь.
— Все в порядке! Она моя подруга, — оправдался Воран, ведя меня наружу, — как тебе удалось…— Воран неожиданно замолчал, будто мой ответ был уже и не нужен, — тебе нужно отдохнуть.
Он сменил тему, а я понадеялась, что «друг» не станет досаждать расспросами, тем более, что пока я и сама не совсем понимала, что случилось и как мне жить дальше.
К моему сожалению за рулем был водитель семьи Ворана. Он же сел рядом на заднем сидении и всю дорогу с особым усердием доставал своей заботой. Сначала достал плед, укрыв меня чуть ли не с головой, а после каждую минуту интересовался не холодно ли мне, не захотела ли я пить, и просто, как я себя чувствую. Раздраженная, я односложно отвечала на его вопросы, отсаживаясь подальше.
Когда я сидела, уже вплотную прижавшись к двери, а он снова лип ко мне, пришлось возмутиться.
— Воран, мне жарко! — я сбросила его руку, якобы согревающую мои плечи, и выставила локти, пытаясь отвоевать хотя бы немного пространства для себя.
Он кивнул и даже отсел чуть дальше, но обида в его глазах не предвещала ничего хорошего. Уверена, стоит нам выйти из автомобиля, он устроит мне допрос с пристрастием.
Спустя долгих тридцать минут, огромный автомобиль представительского класса затормозил в тупике знакомой улочки.
— Прошу прощения, сеньора, но машина слишком большая. Дальше не проедем.
Еще бы. Здесь только моя конфетка и помещалась.
Поблагодарив водителя, я вышла из машины и снова наткнулась на Ворана, который уже успел обежать ее.
— Я провожу.
Я молча обогнула его, и не взирая на лужи, пошлепала к дому. Пусть провожает. Лишь бы молчал.
Но он не молчал.
— Он тебя обидел? Сделал больно? —
— Ты мне делаешь больно, — равнодушно ответила я, освобождаясь.
— Прости, не рассчитал, — он снова стал передо мной, преграждая путь, а тут, в узком переулке, обойти этого здоровяка было затруднительно.
— Контракт расторгнут, Воран, печати нет. А я не у твоих ног, как видишь. Так что, дай мне пройти, а еще лучше, просто исчезни.
58. В расчете!
Появление Полин в Срединном Мире было полной неожиданностью для Ворана. Девушка не стала женой Князя Тьмы, но, как выяснилось, она уже принадлежала другому представителю его рода — Бартоломео. Мольфару и магу, о чьей силе и чести слагали легенды.
Он давно сидел костью в горле старшего брата, и как только появилась возможность избавиться от конкурента, тот не преминул воспользоваться ею. И присутствие Смотрителя, по уши влюбленного в девчонку, было как нельзя кстати.
Лис, будучи хитрым и расчетливым, пообещал отдать ему Полин, в случае, если тот посодействует, а именно, выставит Фола в неприглядном свете перед девушкой. И драка, развязанная в баре, была как нельзя кстати. Они спланировали еще много провокаций, но больше ни одна из них не сработала, потому что этот чрезмерно уверенный в себе гаденыш, как за глаза называл Фола брат, был слишком спокоен и не реагировал на них.
Но когда Елисея взяли под стражу, а Полин оказалась женой Бартоломео, Воран решил действовать только в своих интересах. А именно, расторгнуть незаконный брак, и взять девушку себе. Не обязательно в жены. В любовницы. Ведь после ее приключений и позора на свадьбе, ни один уважающий себя маг на ней не женится. И ее возвращение в Срединный мир было как нельзя кстати.
Воран решил во чтобы то ни стало помешать ей вернуться во Тьму, а дела с фиктивным браком он уладит. Его статус и знакомства среди Смотрителей позволяли надеяться на это. Но было еще кое-что, что не давало ему покоя. Для чего Полин линза?
Воран отлично помнил, что Ян не расставался со своим моноклем, а увидев, как Фол забирает похожий осколок из витрины с фамильными ценностями, ему не составило труда сложить два плюс два. Им нужны были обе! И, если Полин не признается сама, то догадка о том, что эта парочка задумала убийство Князя Тьмы, подтвердится. В целом, все это было Ворану на руку: сорвав покушение, а иначе, зачем им линза, он выслужится перед Лисом, и напакостит Фолу, отобрав жену.
Задержать ее здесь стало еще проще, когда Воран обнаружил, что печать долга исчезла. А это означало, что проблем с темными точно не будет, а со Смотрителями он уладит.
И так, Воран решительно резюмировал все, что надумал за коротенькую поездку: запереть Полин в ее доме, чтобы та не исчезла, добиться ее расположения, а после, объявить ее своей любовницей, стравить между собой и без того враждующих братьев, рассказав о готовящемся нападении на Князя, чтобы они сами в конце концов, уничтожили друг друга. Конечно, было бы отлично, если бы этого гордеца Бартоломео судили, но об этом Воран решил подумать позже. Пока его первой заботой была Полин.