Обещание
Шрифт:
Изрезанные спиралями тропинок, холмы окружили дорогу, словно войска неприятеля осажденную крепость. Ни ручейка, ни речушки. Кое-где попадались болотца с мутной коричневатой застоявшейся жидкостью, но назвать ее водой язык не поворачивался. От такой, с позволения сказать, водички в лучшем случае болел живот, а в худшем вас могли со всеми полагающимися почестями похоронить на ближайшем кладбище — под каким-нибудь бугорком за ближайшим поворотом или, если посчастливится, на деревенском погосте.
В свете недавних
После нескольких часов подпрыгивания вверх-вниз по холмам дорога побежала по более-менее сносной равнине, облюбованной для своих владений очередным феодалом. Хотя не только этот барон, но и его ближайшие предки не жили здесь, а их родовое гнездо заросло бурьяном, крестьяне, живущие на этих землях, исправно платили установленную подать.
Возле некого подобия изгороди — череды острых кольев, воткнутых в землю и соединённых истёршейся верёвкой, — играли дети: мальчик и девочка. Они весело возились в пыли, награждая друг друга шуточными тумаками.
Стелла остановилась и с улыбкой наблюдала за их вознёй.
Когда дети кувыркались на земле, они казались обычными детьми, но стоило девочке, более ловкой и вёрткой, подняться на ноги, как принцесса увидела, насколько она худа. Высокая, кажущаяся ещё выше от неестественной при её здоровье худобы, с синяками под глазами, в разодранном и кое-как зашитом платьишке, едва прикрывавшим её покрытые ссадинами коленки, девочка производила не лучшее впечатление. И всё же она была весела и подвижна.
Почувствовав на себе пристальный взгляд незнакомого человека, девочка торопливо отдёрнула платье и прижалась к изгороди, да так, что сдерживавшие её верёвки чуть не порвались. Она была напугана.
Её брат обернулся к предполагаемым обидчикам; на лице его была написана решимость во что бы то ни стало защитить сестру. Он поднял сжатые в кулачки руки (парню было лет десять, не больше; девочка была чуть старше), и принцесса заметила уродливый зигзагообразный шрам, тянувшийся от запястья вниз по руке.
Мальчик хмуро смотрел на них, но молчал. Взгляд его был слишком серьёзен для десятилетнего паренька.
— Откуда это у тебя? — Стелла указала на шрам на руке.
Парень упорно молчал, крепко сжав губы.
— Не бойся меня, — принцесса попыталась ласково погладить его по голове, но мальчик увернулся. Он явно не доверял ей.
— Как тебя зовут? — Стелла не пала духом и решила поговорить с девочкой — как-никак, девочки обычно разговорчивее мальчиков.
Расчёт её оправдался: девочка
— Герда, — тихо прошептала она.
— Хочешь я дам тебе монетку?
— А за что? Деньги просто так не предлагают.
Странный жизненный опыт для ребенка. Девушка опешила от её вопроса и не сразу нашлась, что ответить.
— За то, что ты и твой брат (ведь это твой брат, не так ли?) немного поговорите со мной.
— Просто поговорим? — недоверчиво переспросила девочка.
— Да. Поверь, я вовсе не желаю тебя обидеть.
Принцесса достала из кошелька две медных монетки и протянула Герде. Та по-прежнему недоверчиво смотрела на неё, но всё же протянула исхудалую ручку за деньгами. Её костлявые пальчики жадно сжали монеты.
— А теперь, Герда, скажи мне, как зовут твоего брата?
— Асмус.
Герда осмелела и сделала шаг от спасительной ограды.
— Откуда у него этот уродливый шрам на руке?
— Это всё сеньор Раже. — Губы её сжались в тонкую ниточку, в глазах блеснула злоба.
Стелла слышала, как при упоминании этого имени заскрежетал зубами мальчик. Они оба ненавидели этого человека. Но за что?
— А кто этот сеньор Раже?
— Управляющий.
— Он бил мою маму, — подал голос Асмус.
От нахлынувших воспоминаний лицо его стало жёстким, а руки снова сжались в кулаки.
— А где сейчас твоя мама? — Принцесса предпочла сменить тему.
— Пошла продавать овец.
От пытливого взгляда Стеллы не скрылось то, что на глазах Герды навернулись слёзы. Судя по всему, их незамысловатое семейное хозяйство и заключалось в этих пресловутых овцах.
Разжалобившись, принцесса подарила девочке еще несколько монет.
— Маркус, — девушка отвела друга в сторону, — тебе не кажется, что во всём этом следует разобраться?
— Ну, если ты так считаешь… — В его голосе не слышалось особого энтузиазма.
— Да, считаю. Если бьют женщин и ранят детей — это серьёзный повод принять меры.
— Если хочешь, напиши их сеньору.
— Маркус, он ограничится отпиской и ничего не сделает. Посмотри на их лица: тебе их не жалко? Если бы при тебе били ребенка, неужели ты не вступился бы?
— Конечно, да.
— Тогда пошли.
И она взяла дело в свои руки, попросив Герду показать им их дом. Девочка согласилась не сразу, но все же согласилась.
Известное выражение «шаром покати» как нельзя лучше характеризовало внутренний вид дома Герды и Асмуса. Снаружи он выглядел не лучше — заброшенная, разваливающаяся ферма, крытая старой соломой, с кучей подпорок и лишь одной толком побелённой стеной. Рядом с домом был опустевший загон для овец, где одиноко кричала старая облезлая коза. Когда-то на ферме было два сарая и большой коровник, но теперь от них почти ничего не осталось.