Обещание

Романовская Ольга

Стелла подошла к ним и завела непринуждённый разговор о местных новостях. Нет, она не хотела услышать о своей победе, просто опасалась, что за время её отсутствия случилось что-то, что может негативным образом сказаться на здоровье сестры.

— Да чего тут может случиться? — усмехнулась одна из них. — В нашем-то захолустье!

— А в столице?

— Где мы — а где столица!

— Значит, ничего важного?

— А почему Вы спрашиваете? — Рыбачка провела рукой по вспотевшему лбу и внимательно оглядела

девушку.

— Я уезжала и хотела бы знать, что произошло за время моего отсутствия, — уклончиво ответила принцесса.

— А где Вы были? — Она оказалась любопытной.

Стелле не хотелось говорить об этом, но пришлось. Чтобы не вызвать подозрений, нужно было отвечать быстро, и она сказала правду:

— На севере, за горами.

— Это там, где живёт злой колдун? — подозрительно спросила рыбачка.

Её товарки нахмурились и пристально уставились на принцессу. Обстановка накалялась. Чего доброго, её схватят, как добисскую шпионку или, что ещё хуже, побьют. Какой позор, лиэнская принцесса приедет домой в синяках по милости собственных подданных! Или и вовсе не вернётся — от этих рыбачек можно всего ожидать; мало чего найдется страшнее разъярённых, сызмальства привыкших к тяжелому труду женщин.

Теперь Стелла сожалела, что заговорила с ними.

— Уже не живёт, — натянуто улыбнулась девушка. — Он умер.

Дружелюбие, дружелюбие и ещё раз дружелюбие. И спокойствие. В прочем, как учила Миранда, стоит продумать пути к отступлению.

И Маркуса, когда он нужен, как всегда нет! И где его только носит?

Женщины молчали. Похоже, они ей не верили. Да и с какой стати они должны верить вооруженной семнадцатилетней девчонке сомнительного вида? Конечно, они принимают её за маргинку и уверены, что она нагло врёт и приехала сюда шпионить.

— Да, умер. У меня есть свидетель. — Девушка начала нервничать. — Я ведь его, как вас, видела… Там, на горе.

Но, к счастью, всё обошлось: нашлась женщина, которая слышала о гибели Маргулая. Как и откуда — неизвестно, но, главное, слышала. Конечно, история дошла до неё с искажениями, но общий смысл от этого не изменился.

— Так Вы и есть принцесса Стелла?

— А, что, не похожа? — На всякий случай девушка отступила назад, подальше от воды.

Женщина обошла её и зачем-то потрогала рукоять меча.

— Настоящий! — восхищённо протянула она.

— Так я похожа на принцессу? — Стелла выпрямилась, свысока посмотрев на всех них, в полголоса шушукавшихся между собой. Теперь она их не боялась, теперь всё было на своих местах: она принцесса, а они ее подданные. — Если потребуется, могу доказать.

— О, Ваше высочество! — Они разом, не сговариваясь, упали на колени и принялись целовать ей ноги. — Простите, простите нас!

— Не сержусь и прощаю вас. — Её переполняла гордость за саму себя.

— Что мы

можем для Вас сделать? Чем можем загладить свою вину? — наперебой заголосили рыбачки.

— Ничего, благодарю за заботу. Моя свита обо всём позаботилась.

Под «свитой» она подразумевала Маркуса.

— А мы Вам рыбки дадим, — не унимались женщины. — Самой лучшей рыбки, свеженькой, с красными жабрами…

— Спасибо, спасибо, не нужно!

Стелла оказалась в затруднительном положении. С одной стороны, такое внимание к её персоне было лестно, но, с другой, бремя славы оказалось слишком тяжёлым. Одно дело стоять на балконе и, улыбаясь, махать ликующей толпе, а совсем другое — отбиваться от не в меру настойчивых поклонниц, готовой разорвать её одежду на сувениры. К счастью, Маркус вернулся вовремя.

— Всё в порядке, — довольно сообщил он. — Я нашёл проводника.

— Замечательно! Тогда мы уезжаем сейчас же. — Наклонившись к нему, принцесса прошептала: — Спаси меня от них!

— А как же слава? — ехидным шёпотом поинтересовался Маркус, покосившись на притихших рыбачек.

— Слава славе рознь. Такая мне не нужна.

— Послушайте, любезнейшие! — обратился к женщинам принц. — У вас в деревне есть что-нибудь, кроме рыбы?

— Хлеб, козий сыр, — робко ответила одна из рыбачек. — Есть овощи, но они слишком жёсткие…

— Вот что, принесите нам пять буханок свежего хлеба и головки три сыра, только не слишком солёного.

— А рыбки?

— Нет, только не рыбы! — взвизгнула принцесса.

Несмотря на то, что рыбачки обещали молчать, а проводник, загорелый обветренный здоровяк с рассечённой бровью, чем-то напоминавший пирата, был не из болтливых, не прошло и получаса, как их имена стали известны всей деревне.

Стелла милостиво кивала направо и налево, улыбалась, принимала мелкие подарки из рук румяных детишек, подсылаемых матерями, но мысленно мечтала поскорее уехать. Она привыкла к другому обществу, к определённым канонам поведения (она всё же их признавала, несмотря на то, что постоянно нарушала), и ей был неприятен простонародный фанатизм обожания.

Но вот необходимый минимум был выполнен, и Стелла со вздохом облегчения оставила озеро позади. Как не сложно догадаться, провожала их вся деревня, от стариков до малых детей.

Леса постепенно редели; их всё чаще пересекали просеки, всё чаще попадались разбросанные по вырубкам деревеньки. Прошло ещё дня два, и они сменились лугами. То здесь, то там вдоль дороги мелькали одинокие постройки постоялых дворов с огромными блестящими фонарями над вывесками. За низкой деревянной оградой паслись стада и чернели засеянные озимыми поля.

Возле большой деревни с битком набитым придорожным кабачком и постоялым двором, проводник их покинул, посоветовав никуда не сворачивать.