Обещание
Шрифт:
Я подробно рассказала Лённе о вчерашних событиях, поделилась некоторыми сомнениями относительно своего будущего и получила в ответ заверение, что всё обязательно будет хорошо. За что я люблю свою сестрёнку - утешать и успокаивать она умеет как никто…
Мужчины вернулись как раз в тот момент, когда мы вынимали из печки пироги. Сели за стол, поели, приняли заслуженную похвалу - и только тогда мы дали волю своему любопытству.
– Риван сбежал ещё ночью и сейчас, наверное, уже далеко, - сказал отец.
– Волки пошли по его следам, до одного захудалого постоялого двора на окраине, там, видимо, его поджидали остальные рыси, количеством четверо. Итого - по нашему краю бродит пятёрка злодеев, в арсенале которых не только обычное оружие, но и опасные магические вещи,
– Что ты запрёшь меня дома и никуда не отпустишь?
– насупилась я.
– Было бы неплохо. Но не век же тебе здесь сидеть… Я уже отправил гонца в столицу с предложением усилить патрули и сообщить всем приметы рысей. Думаю, вашу поездку нет смысла откладывать, надо просто хорошо к ней подготовиться. Рысей пятеро; насколько я знаю, больше сообщников у них нет, все остальные уже отправлены в Пустынные земли. Из волков - братья и четверо сопровождающих. Для охраны моей дочери, я считаю, маловато. Не в обиду вам будет сказано - но с учётом наличия двух телег с приданым ваше продвижение замедлится и вызовет определённые неудобства. За рысями же всегда фактор внезапности. Они могут попытаться напасть на вас, а могут и затаиться или даже покинуть государство. Мы ничего не знаем наверняка… Поэтому я дам в сопровождение и своих воинов. Думаю, четверых будет достаточно.
Тан прикинул что-то в голове и спорить не стал, кивнул.
– Выбирай бессемейных или тех, кто помоложе и полюбопытнее, - посоветовала Лённа.
– Вдруг кому-то из них захочется остаться у волков? Вы же не будете против?
Мужчины хором ответили ‘нет’. Отец встал.
– Тогда пойду спрошу, кто хотел бы поехать. Стал вот, думаю, точно согласится, да и воин он отменный. А ещё Вирр…
– Вирра не бери!
– крикнула ему вдогонку Лённа.
– Почему это?
– Ну… ээ… Он в Илю давно влюблён, - смутившись, пробормотала она.
– Только всё признаться не решался, понимает, что откажут. Он только мне одной и сказал… Пап, не ругай его, ладно?
Отец кивнул и вышел; я же чувствовала себя почему-то виноватой, особенно под взглядом старшего волка. Вроде ‘говорил же я, хлебнём мы с этой девицей неприятностей!’ А что я??
Следующие два дня были посвящены необходимым покупкам и сборам. Хорошо, что одежды у меня набрался всего один сундук; от любимых нашими девушками подушечек, ковриков и кучи вышитого постельного белья я и вовсе решительно отказалась. Взяла только тёплое красивое покрывало, сшитое мамой, и все свои украшения. Не буду носить, так подарю новым родственницам. Тай, в свою очередь, вручил мне привезённый с собой удивительно красивый комплект из ожерелья, длинных серёжек и браслета. Сказал, что, выбирая их, будто бы наяву видел мои прекрасные глаза, зелёные с золотыми ‘лучиками’, и очень рад, что не ошибся. Камни словно повторяли их цвет, только блестели и переливались куда ярче (впрочем, с последним Тай был категорически не согласен). Лённе подарили бусы из синих камней (опять угадали), тёткам - по серьгам, а отцу - искусно сделанный кинжал в ножнах с изображением головы волка. Ещё Тай пообещал мне какую-то шубу до пят, без неё у них зимой делать нечего, и всякие нужные мелочи, намекая, что тащить с собой ложки-кастрюли вовсе не обязательно. Я была с ним полностью согласна - не совсем же в дикий край еду! Тем более в свете последнего события - наш отряд в случае опасности должен обладать хоть какой-то манёвренностью.
Кое-что докупить всё же пришлось. Удобное дорожное платье и облегающие штаны, которые можно было одеть прямо под него и спокойно сидеть на лошади, длинный кожаный плащ с капюшоном, обработанный специальным водостойким составом, и красивую рыжеватую меховую безрукавку. Другую такую же, только серебристую, я купила для Лённы, ей в столице тоже пригодится!
Отец, со своей стороны, одарил гостей великолепными конями нашей, огневской, породы. Они очень ценились далеко за пределами края за свою быстроту и выносливость, и при всём при этом были ещё невероятно
…Лённа разбудила меня рано утром. Бледная, непривычно взволнованная, она сказала, что только что видела очень странный сон, и ей нужна моя помощь. Как ‘зрячей’.
– Ты уверена? Это же только сон…
– Не была бы уверена, не стала бы будить.
Вообще-то да.
Я достала уже убранные в дорожный сундук платок и свечи и взяла в руки сплетённый сестрой кожаный браслет.
– Спроси, надо ли мне ехать в столицу, или сначала поехать с тобой и волками.
Я изумлённо похлопала глазами, но послушно повторила вопрос. Сосредоточилась… И увидела заметённый снегом небольшой посёлок. У одного из домов стоит Лённа в странной лохматой шубе, и её обнимает высокий мужчина с длинными, как у Тая, чёрными волосами. Лица не видно… Картинка изменилась, теперь было лето, и на берегу озера шумно резвились двое ребятишек с одинаковыми светлыми головками и ярко-голубыми волчьими глазами. Помнится, ещё Мирт говорил, что волки в подавляющем большинстве темноволосы… Выходит, это дети Лёны? Последние сомнения исчезли при виде третьего ребёнка, совсем ещё маленькой девочки с огромными, не по возрасту мудрыми синими глазами. Такими, как у Лённы… Девочка гладила рукой ствол незнакомого дерева и, казалось, разговаривала с ним. Значит, травница.
Картинка резко оборвалась, и я часто заморгала, пытаясь унять подступившие к глазам слёзы. Не получилось - и я, обняв сестру, разревелась от радости. Мы с ней не расстанемся! Лённа встретила мой рассказ более спокойно, словно и до этого уже думала о подобном исходе. Сказала - поедет в любом случае, посмотрит, что там у волков да как, и в случае неточности предсказания (ну-ну) вернётся к отцу и дальше поступит, как и предполагала, в школу травников. Если же встретит в Озёрном крае свою судьбу… Значит, останется. Папу вот только жалко… Но у него останется Всемил и сёстры.
– А жалеть не будешь, что поехала?
– осторожно спросила я.
– Всё-таки волчий клан - не столица, да и ты так хотела учиться…
– И сейчас хочу, - усмехнулась Лённа.
– Да только уже несколько дней у меня такое чувство, что не сбудется это. А жалеть - сама знаешь, нет смысла. Всё равно судьба приведёт, куда нужно, разве что путь может быть короче или длиннее. Я своей судьбе мешать не хочу и предсказанию твоему верю. Начну собирать вещи, что ли… Завтра с утра уже ехать.
Она снова улыбнулась какой-то рассеянной улыбкой и тихо вышла, а я ещё долго сидела на полу и думала о странностях жизни.
Вечером устраивались проводы. Официально - мои, и неофициально - Лённины. Отец по этому поводу пребывал в смешанных чувствах: так внезапно лишиться и второй дочери он был не готов, но и запрещать поездку и тем самым спорить с судьбой не решился. Последние часы мы буквально не отходили от него, уверяя, что скоро пришлём о себе весточку, тискали удивлённого нашим поведением Всемила, утешали тёток… На душе было грустно и тоскливо. Возможно, мы никогда больше сюда не вернёмся…
Тем не менее, перед гостями, которыми к вечеру дом был забит до отказа, мы обе держались спокойно и с достоинством, как и подобает девушкам нашего положения. В красивых платьях и подаренных волками драгоценностях мы выглядели прекрасно и ловили на себе завистливые женские взгляды. Что толку завидовать, мы завтра уезжаем!
Я танцевала только с женихом, к видимому огорчению некоторых мужчин. Лённе приходилось хуже - причины для отказа пока не было. Даже угрюмого по обыкновению Тана подружки попытались вытащить в круг, но добились лишь сдержанного рычания. Ну точно волк!
Легли поздно, а встали ни свет ни заря. Последние суетливые сборы, короткое прощание с родными, болезненно-крепкие объятия словно постаревшего отца - и вот мы с сестрой уже сидим рядом в повозке, которая увозит нас всё дальше и дальше от родного дома. И машем, машем, до боли вглядываясь в стоящую посреди улицы одинокую фигуру отца…