Обещание

Стил Даниэла

Их увлечению друг другом, так внезапно вспыхнувшему теплым майским вечером, было уже почти четыре месяца. В самом начале они провели вместе две приятные недели, но потом пришло лето с его заботами и хлопотами, и Майкл с головой погрузился в работу. Правда, раза два они с Венди все же выбрались на уик-энд на Лонг-Айленд, но это было исключение, а не правило. А теперь…

— Какого черта ты от меня хочешь? — спросил Майкл, резко останавливаясь. — Я думал, что мы с тобой уже давно обо всем договорились. Я сказал тебе честно и откровенно, что я не хочу…

— Ты

сказал мне, что не хочешь слишком близких отношений, что твоя рана еще не зажила и ты боишься новой боли. Ты предупредил меня, что не знаешь, захочешь ли ты когда-нибудь жениться. Но ты не говорил мне, что боишься жить, боишься любить, боишься быть нормальным человеком. Господи, Майкл, да ты проводишь со своим диктофоном гораздо больше времени, чем со мной! И, я подозреваю, с ним ты гораздо более любезен, чем со мной. Во всяком случае — более разговорчив.

— Ну и что?

Венди посмотрела на его лицо, и по спине ее пробежал легкий холодок. Ему действительно было все равно.

Решение сойтись с ним было с ее стороны чистой воды безумием — из этого все равно бы ничего не вышло. Никогда. И все же в нем было что-то, что продолжало притягивать Венди словно магнитом. Даже сейчас. Во всем облике Майкла заключалась какая-то особая сила, загадочная недосказанность и мужественная красота, которые не могли бы оставить Венди равнодушной, даже если бы он ее ненавидел. И, самое главное, она очень хорошо чувствовала, как сильна его боль, как глубока тоска.

Жалея его, Венди хотела протянуть ему руку помощи, показать, что его любят, но он оттолкнул ее. И продолжал отталкивать. Венди не смогла заменить ему Нэнси, а это значило, что Майкл в любой момент может перестать замечать ее существование.

Венди встала с кресла и, отвернувшись, чтобы Майкл не видел ее слез, ушла в дом. В кухне она смешала себе новую «Кровавую Мэри» и некоторое время стояла возле стола, крепко сжав веки. Ее всю трясло. Больше всего на свете Венди хотелось, чтобы, протянув руку, она могла коснуться его, но она уже начинала понимать, что, сколько бы ни продолжался их роман, Майкл всегда будет в недосягаемом далеке. И никогда ни для кого он не сможет стать по-настоящему близким человеком.

Судорожно вздохнув, Венди быстро допила коктейль и поставила пустой стакан на стол. Она уже собиралась перейти из кухни в гостиную, как вдруг почувствовала прикосновение его теплых рук.

Майкл просто стоял позади и ничего не говорил, и она тоже молчала. От его тела исходило жаркое тепло, и Венди чувствовала это. И, как и всегда, она очень хотела его, но, боже! — сколько таких вот выходных она провела, загорая в саду одна! Майкл прекрасно знал это, знал и то, как жаждет она близости с ним, но редко когда давал себе труд ответить на зов ее души и тела. И вот наконец Венди решила, что с нее хватит.

— Я хочу тебя, Венди, — тихо сказал Майкл, и каждая клеточка ее тела заныла от желания.

Однако она пересилила себя и осталась стоять неподвижно, по-прежнему повернувшись к нему спиной. В эти минуты Венди почти ненавидела теплую нежность его

ладоней, которые медленно спускались по ее обнаженной спине.

— Как ты уже говорил: «Ну и что?»

— Ты же знаешь, я не могу, когда на меня начинают давить. — Голос Майкла был негромким и мягким, совсем как его руки.

— Никто на тебя не давит, Майкл. Я просто люблю тебя. Но, как это ни печально, для тебя это одно и то же. Ты не понимаешь разницы. С ней… у тебя тоже так было?

Его руки вздрогнули и замерли у нее на пояснице, но сдерживаться Венди больше не могла. Ей хотелось уязвить его побольнее.

— Может, и ее ты боялся любить? Или теперь, когда она умерла, ты чувствуешь себя свободнее? Еще бы, ведь ты больше никому ничем не обязан! Как это просто — отгородиться от всех, спрятаться за своей скорбью, и думать только о себе. Это снимает все проблемы, не так ли?

Она медленно повернулась к нему и увидела, как в глазах Майкл вскипает ненависть.

— Как ты можешь так говорить? — процедил он сквозь зубы, сдерживая себя неимоверным усилием воли. — Как ты смеешь?!

На мгновение он напомнил Венди свою мать. Майкл был почти так же холоден, несгибаем и резок, как Марион, но никто, ни один человек не мог бы превзойти в этом Марион Хиллард.

— Как ты смеешь передергивать, перевирать то, что я рассказал тебе?

— Я не передергиваю, Майкл, я просто спрашиваю. Извини, если я что-то сказала не так. Но, к сожалению, с каждым днем я все больше убеждаюсь, что моя догадка очень недалека от истины.

Она слегка отодвинулась от него и встала, опираясь бедрами о край кухонного столика. В следующее мгновение — неожиданно даже для себя — Венди обняла его за шею обеими руками и притянула к себе.

— О, Майкл!..

Десять минут спустя — тяжело дыша после отчаянно бурных ласк — они лежали в постели, и Венди слышала, как на кухне тикают часы. Майкл лежал молча, но не спал. Он просто смотрел в потолок, и его глаза были печальны и строги.

— С тобой все в порядке?

Это Майкл должен был задать Венди этот вопрос, но она знала, что он не спросит, и спросила первая. Их роман был обречен с самого начала, и Венди прекрасно понимала это, но прекратить его она не могла. Иногда она спрашивала себя, что будет, когда все кончится и они разойдутся как в море корабли, но ответа не находила. «Скорее всего, — решила наконец Венди, — Майкл заставит Бена Эйвери уволить меня. Да, так оно и будет. Наверняка».

— Майкл?

— Что?.. А… да, со мной все в порядке. Извини, Венди. Я знаю, что иногда бываю совершенно невыносим… Я вел себя, как последний болван. — В уголках его глаз блеснули слезы, и Венди поспешно отвернулась.

— Ну, с этим я спорить не буду, — ответила она и, поддавшись внезапному порыву, вдруг поцеловала его в подбородок. — И все равно я люблю тебя, Майкл.

— Ты не заслуживаешь той жизни, какую тебе приходится вести. Ты… — Пожалуй, впервые за несколько месяцев он посмотрел на нее, а не сквозь нее. — Я знаю, что мучаю тебя, и ненавижу себя за это. Но я…