Объект насилия
Шрифт:
Гимлер, пробуксовав лапами по дорожке, взял низкий старт!
Ольга затараторила речитативом в эфир, не соблюдая ни пауз, ни знаков препинания:
– Смотрите внимательно… сейчас все и произойдет… тетка в розовом пиджаке… она подставится под добермана… представит все так… будто собака на нее неожиданно набросилась и искусала… но это будет провокацией…
Идиот Гимлер сейчас не видел ничего, кроме вожделенной палки и, готовый смести все на своем пути, несся за ней во всю дурь.
На
Она пронзительно взвизгнула!
Доберман попытался обойти ее на крутом вираже. И это ему, пожалуй, и удалось бы, не сделай Пушкина – якобы пытаясь отступить с пути безумного пса – шаг в сторону. Короче, бедняга Гимлер, успев в последний момент сложиться и уже в полете развернуться кругом, с размаху врезался задницей под коленки маленькой хрупкой Александре Сергеевне.
Пушкина еще раз пронзительно взвизгнула и впечаталась жопой в дорожку!
Котляров, продолжая обнимать Ольгу за плечико, восторженно пробормотал:
– Крутота!
Розовые очки отлетели метра на три.
Светлана громко крикнула:
– Гимлер!!!
Пенсионерки с детской площадки устремили жадные взоры на Светку («Где Гимлер?!!»), и на добермана, уже вовсю возившего по дорожке истошно визжащую Пушкину.
Может быть, если бы я находился чуть поближе к месту событий, я и разглядел бы, что она именно подставилась, именно спровоцировала собаку. Но, признаться, с расстояния в семьдесят метров все выглядело именно так, будто собака, больно ударившись о несчастную женщину, озверела и решила расправиться с обидчицей – дабы впредь неповадно было вставать на пути. Не знай я, что это подстава, и сам, возмущенный, был бы готов свидетельствовать против беспечной Светланы и ее агрессивного волкодава.
– …Она крепко схватила добермана за нижнюю челюсть. Собака пытается вырваться. Сами видите, дорогие мои, как трясет головой, упирается лапами… – на ходу возбужденно комментировала Латынина, торопясь приблизиться к месту событий.
Неужели она видела что-то, чего не смог разглядеть я?!!
– …Впечатление такое, будто доберман готов разорвать свою жертву на маленькие клочки. Но на самом деле собака мечтает сейчас лишь об одном: как-нибудь выбраться из этой гнилой переделки. Вот только не очень-то у нее это получается…
Квачков с беременной супругой остановились шагах в двадцати от места разыгравшейся трагедии. Семен, контролируя кадр по выносному дисплею на левой руке, деловито снимал скрытой камерой из пакета сюжет «Гимлер и Александра Сергеевна Пушкина». Жена испуганно жалась к мужу.
Три наиболее любопытные пенсионерки снялись с насеста на детской площадке и устремились поближе к потерпевшей.
Александра Сергеевна Пушкина уже не визжала. Она сипела! Изнемогала! Со стороны создавалось полное
Зато подняла крик «аристократка».
– Ай, помогите! Да помогите же! Ой, загрызет! Заберите собаку!
Забирать собаку Светка не очень-то торопилась. Просто крикнула:
– Гимлер!!! Сволочь лишайная!!! Быстро ко мне! Пенсионерки дружно вздрогнули и ускорили шаг. – Да помогите же, наконец!!!
Светка крикнула еще раз:
– Гимлер, з-зараза! – не трогаясь с места. Создавалось впечатление, что наша актриса оцепенела.
И тут ей на помощь пришел курсантик Андрюша. Вернее, если быть точным, то не Светке, а бедной дамочке, которую сейчас «рвала» собака.
Андрюша бесстрашно ринулся в бой!
Будь на месте бесхвостого Гимлера, скажем, стаффордширский терьер, куда как проще было бы оттащить его от жертвы за тонкий, но крепкий крысиный хвостик (спрашивается: а зачем же еще собаке хвост?) «Теребившего» же Пушкину добермана можно было ухватить разве что за задние лапы. Или за узкий поджарый зад.
Что Андрюша и сделал. Вцепился в черные мускулистые ляжки, поднатужился и оторвал Гимлера от земли; потянул на себя.
– … Сразу чувствуется опытная рука, – несла в эфир похабщину Ольга. – Дружище, ты, случайно, не зоофил? Тогда позволь заметить, ты забыл расстегнуть штаны…
Надо отдать должное Светкиному ухажеру: с задачей спасения женщины, подвергшейся нападению монстра, он справился успешно и весьма оперативно.
Оторванный от Александры Сергеевны доберман, словно мешок, был с широкого размаха отшвырнут в сторону. Взвизгнув, он брякнулся оземь, и, поскуливая, устремился к хозяйке. Ему, бедняге, не верилось, что он жив; что все, вроде бы, обошлось.
А над безжизненно валявшейся поперек дорожки Пушкиной уже склонились, «оказывая первую помощь», доброжелатели: «аристократка» и курсантик Андрюша.
– …На этом подготовка к разводу лоха еще не закончена, – продолжала скороговоркой объяснять ситуацию Ольга. – Все видели, как собака якобы набросилась и сильно искусала бедную женщину. Представление, прямо скажу, впечатляющее! Но ведь найдутся сомневающиеся: а так ли страшно все было, если на жертве нет ни единой царапины, а ее гардероб в полном порядке? Так что надо немедленно эти недостатки устранить – привести нашу мошенницу в подобающий вид! Распотрошить на клочки уже подготовленный для этого пиджачок. Разорвать колготки. Проделать пару добрых прорех в якобы дорогом платье. Ну, и, конечно, нанести «жертве» несколько ссадин и синяков. Уж не знаю, как. При помощи грима, наверное. А, может быть, ставки столь высоки, что эти ссадины окажутся вполне реальными. Впрочем, не суть, скоро узнаем. Кстати, на наведение всего этого антуража подручным нашей мошенницы отведены считанные секунды – лишь пока поблизости нет посторонних.