Объект насилия

Седов Б. К.

На обоих балкарах, к вящему удовольствию всех, кто находился в монтажке, были стоптанные кроссовки и бесформенные портки из джинсовой материи. Именно портки из джинсовки, потому что джинсами эти уродства назвать было нельзя даже с огромной натяжкой.

Итак, сначала балкары минут десять, не проявляя особой активности, просто долбали своей случайной спутнице мозги тупой болтовней, из которой мне (не берусь говорить за Василису) были понятны в среднем лишь два слова из трех. Девочка со светлыми волосами балкарам в ответ не хамила, носа не задирала и даже не просила от нее отвязаться, но и

на все предложения заглянуть в гости («Здесь совсем рядом, всего в двух остановках») отвечала категорическим «Нет!» Одним словом, обвинить «объект насилия» в том, что он сам, раздавая авансы, втянул несчастных кавказцев в блудняк, не смог бы никто. В этом плане Василиса вела себя безупречно.

В тот момент, когда балкары перешли от слов к делу, Ольга распространялась в эфире о том, что «этим двум ишакам стоит дать в рупор только за то, что они принимают участие в производстве мерзкого пойла, которое мы порой, приняв за вино, по неосторожности покупаем в не вызывающих подозрения универсамах, пьем, глупенькие, травимся, напрочь гробим печень и почки…» Продолжить про почки и печень ведущая не успела, ибо в этот момент двое землячков, обменявшись несколькими непонятными гортанными фразами, совершенно неожиданно даже для нас подхватили Васюту с двух сторон под белы рученьки и предприняли попытку затащить ее под арку во двор. Им даже удалось преодолеть в направлении арки пару шагов, прежде чем Василиса, извернувшись, как кошка, каким-то немыслимым образом выскользнула из лап неприятеля и уже через секунду, как ни в чем не бывало, поправляя сумочку на плече, маячила шагах в четырех от разочарованных неудачной попыткой балкар.

Ах, если бы они с этой неудачей покорно смирились!

Ах, если бы они на этом и остановились!

Все бы для них в эту ночь обошлось.

Но горячие дети гор, к тому же с залитыми зенками, напрочь обделены здравым рассудком и всегда готовы переть на цель напролом, добиваться своего не мытьем, так катаньем. Вот и на этот раз…

«Не получилось так, поступим иначе», – решил один из землячков, подскочил к Василисе этаким горным архаром, и, рассчитывая отправить свою жертву в нокаут, попытался закатать ей кулаком прямо в челюсть.

Я, наблюдая за этой жалкой попыткой по плазменной панели с отставанием от реального времени на сорок секунд, даже не вздрогнул и не поддался искушению опустить взгляд на мониторы, чтобы уже в режиме он-лайн убедиться, что для Василисы эта стычка закончилась шоколадом – настолько я был в ней уверен. Подобная, абсолютно спонтанная, неподготовленная атака была для моей боевой подруги семечками.

Семечки…

Она лишь слегка отклонилась назад, давая вражьему кулаку просвистеть в каких-то сантиметрах от личика. Отступила на шаг. И с восхитительной точностью впечатала пятку правой ноги в орлиный нос потерявшего совесть Кавказа.

Нос набок!

Зрачки в кучу!

А вдогонку первому без промедления второй удар – великолепный маваши-гери [18] в небритую челюсть. На сей раз уже левой ногой. Настолько точный и плотный, что можно было не сомневаться: один из балкар вне игры.

Правда, оставался его землячок – неразумный; не умеющий учиться на чужих ошибках. А потому очертя голову кинувшийся на оказавшуюся

вовсе не столь безобидной, как представлялось, белобрысую сучку. И, естественно, с ходу нарвавшийся…

Балкар от души размахнулся и попытался изобразить некое подобие свинга. [19]

Семечки…

Василиса присела, хладнокровно пропустила кулак над макушкой. После чего, чуть подавшись навстречу противнику – потерявшему после холостого удара в пустоту равновесие и уже беззащитному, – резко впечатала остренькую коленку ему в пах.

В монтажке все вздрогнули. Даже дамы.

Я поморщился и подумал, что на счету моей детки за сегодняшнюю рабочую смену это уже вторые отбитые яйца. Девочка-одуванчик разгуливает по Питеру и, словно маньячка, с циничным садизмом штампует импотентов. Одного за другим.

Надо будет сказать ей, чтоб прекращала. Существуют же другие способы, куда более гуманные. Например, можно бить в голову.

В тот момент, когда у поребрика резко затормозил ментовский «Жигуль», Василиса как раз наносила контрольный удар. Отступив на шажок от противника, несильным, но плотным мей-гери [20] отправила второго балкара в компанию к валявшемуся у стенки дома его земляку, – у земляка в это время обильно хлестала из носа кровища, а жалких остатков сознания хватало только на то, чтобы размеренно качать головой.

Туда-сюда… туда-сюда…

Как китайский болванчик…

– Ну и за что ж ты их, нерусей, так… милая? – радостно поинтересовался молодой парень в бронежилете, вылезая через переднюю дверцу «Жигуля». – Приставали?

Василиса выразительно обернулась на арку.

– Ага. Подхватили под локотки и попытались отнести меня в этот дворик, – охотно поддержала она игривый тон мусора. – Почему-то решили, что мне надо именно туда. Обознались, наверное.

– Не обознались, а взалкали прекрасную незнакомку, – рассмеялся мент. – Аллах их за это и покарал. Выбрав орудием возмездия тебя. Мы как раз подъезжали, когда ты двинула этого убогого в пах. Картинка, скажу я. Б-р-р! Толян чуть не вмазался в столб.

…Они дружески общались еще с четверть часа – Василиса и трое молодых веселых ментов.

Балкары тихо страдали на асфальтике, опершись спинами о стену дома.

Мимо иногда прошмыгивали редкие ночные прохожие.

Котляров снимал из припаркованной метрах в восьмидесяти от места событий «копейки».

Второй за эту ночь сюжет «Объекта насилия» продолжался в режиме он-лайн уже почти полчаса.

Подъехал вызванный по рации серый «уазик». Две молчаливые гориллы в бронежилетах, ничуть не считаясь с тяжелыми ранами несчастных балкар, деловито запинали их в «стакан» для задержанных.

– Прощайте, ребятки. – Василиса эффектно, явно играя на камеру, помахала пальчиками вслед своим жертвам. – Мне жаль, что так вышло.

– Уверена, что не будешь писать заявление? – спросил один из веселых ментов.

– Зачем мне морока? К тому же, мне кажется, этим ребяткам досталось сполна. Теперь семь раз подумают, прежде чем к кому-нибудь приставать… Ну, я пошла?