Объединение

Тейлор Джерри

– Что же плохого в том, что я просто хочу быть хорошим офицером службы безопасности?

– Ничего плохого в этом нет, – ответила Трой, – но если это всё, чего Вы хотите… тогда, как это ни странно, Вы можете быть не столь хорошим офицером, как человек, у которого есть посторонние интересы.

Энсин кивнула. Она понимала и не протестовала. У неё просто не было ничего, что интересовало бы её помимо работы.

– А в детстве, – спросила Трой, – было что-нибудь такое, чем Вам нравилось заниматься?

Кроме учёбы?

Гретхен задумалась, искренне припоминая детство.

– Мне повезло. Родные всячески помогали мне, стараясь оставить мне больше времени для занятий. Я стольким им обязана.

Трой внимательно вглядывалась ей в лицо. Она всем сердцем сочувствовала решительной молодой женщине, обременённой тяжким чувством ответственности. Вся семья посвятила жизнь тому, чтобы она достигла цели – как же она могла подвести их? Она чувствовала этот груз каждую минуту, она обязана была быть первой, быть лучшей, или жертва её родных окажется напрасной…

– Ваши брат и сестра… Вы когда-нибудь – играли с ними? Просто как играют дети?

– Иногда, – улыбнулась энсин Нейлор. У нас было столько дел, и конечно же…

Внезапно замолчав, она опустила глаза.

– Что – конечно же? – мягко спросила Трой.

– Столько дел, – снова сказала Гретхен, – мы были заняты. У нас был большой участок, где мы выращивали лекарственные травы, а это дело хлопотное. Особенно с сорняками, с ними ужасно тяжело бороться с тех пор, как запретили химикаты, их приходится выпалывать вручную…

– Гретхен, – перебила Трой, – что Вы пытаетесь скрыть?

Взгляд зелёных глаз устремился на советницу. Трой видела в этом взгляде затаённую боль; она поняла, что задела какую-то струну. Гретхен попыталась рассмеяться, но смех получился неестественным.

– Что Вы имеете в виду?

– В Вашей жизни было что-то ещё, что-то, о чём Вам тяжело говорить…

Энсин Нейлор вдруг встала и несколько раз прошлась по комнате, пытаясь сдержать волнение. Наконец, она обернулась к Трой. Спокойствие вернулось к ней.

– Думаю, Вы говорите о Кейси.

– Кейси?

– Мой брат. Младший братик. Вы, наверно, прочитали о нём в моём личном деле.

– Я не видела Вашего личного дела, Гретхен. Я читаю личные дела только, если есть проблема.

– Понимаю. – Судя по выражению лица, Гретхен уже сожалела, что заговорила о брате.

– Расскажите мне о Кейси.

– Он был болен. Он умер, не дожив до двух лет.

– Чем он болел?

Молодая женщина ответила не сразу.

– Не знаю. Родители редко говорили об этом. Для них это было очень тяжело.

– А Вы?

– Простите?

– Для Вас, должно быть, это тоже было очень тяжело. Сколько Вам было лет, когда он умер?

Короткая пауза.

– Двенадцать.

– Должно быть, для Вас это было ужасно.

Рот у Гретхен приоткрылся, плечи едва заметно задрожали. Глядя в пустоту, она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки.

– Сказать

по правде, я даже не пошла на его похороны. В тот день у меня был отборочный тест.

И она разрыдалась.

Трой предложила ей салфеток и дала поплакать, время от времени легонько похлопывая её по плечу и утешая. Она знала, что это поднимается на поверхность затаённое годами горе; оплакивание, которого не было. Плач не избавит её от боли, но поможет вынести эту боль на поверхность.

Наконец, Гретхен вытерла лицо. Голос её, когда она заговорила, время от времени прерывался рыданиями.

– Я даже никогда не ухаживала за ним. Другие носили его на руках, гуляли с ним, пели ему колыбельные. Я слышала их, когда занималась у себя в комнате. Но мне не позволяли отрывать время от занятий. – Она опять заплакала и проплакала несколько минут. Затем она посмотрела на Трой. – Он был такой красивый малыш… крошечный и беспомощный… но глаза у него были, как у меня. Во всей семье только у нас с ним были зелёные глаза… я всегда думала, что мне он был ближе… но я почти никогда не держала его на руках…

Поднявшись, она опять заходила по комнате.

– Однажды, когда все спали, я тайком пробралась в его комнату, просидела у его кроватки всю ночь. Я говорила ему, как я его люблю, и что мы будем делать, когда он выздоровеет. На следующий день я уснула прямо на уроке, но мне было всё равно.

Она остановилась и посмотрела на Трой.

– В ту ночь у него начался сильный жар. Прежде, чем удалось его сбить, у него начались судороги, и он… и он умер. Я так любила его, я думала, что у меня разорвётся сердце. Но я даже не могла пойти на его похороны. – Она села и вытерла глаза.

– Извините, советница. Я много лет не говорила об этом.

– Я уверена, что так оно и есть.

– Больше такого не повторится, обещаю Вам.

– Надеюсь, что это не так, Гретхен. Вы не оплакали своего братика. Пришло время Вам пройти через это.

– Я не хочу об этом думать.

– Знаю. Но Вы должны признать существование этой боли, а не скрывать её.

Нейлор прерывисто вздохнула и попыталась улыбнуться.

– Мы с Вами говорили о хобби, и вот к чему пришли.

И тут Трой осенило.

– Что Вы думаете о том, чтобы стать добровольной помощницей в детском саду?

– В детском саду? – удивлённо переспросила Нейлор.

– Там много детей. На «Энтерпрайзе» много детей, у которых оба родителя работают, и дети находятся в саду весь день. Там всегда нужны помощники.

Трой видела, как Гретхен обдумывает её предложение.

– Возможно.

Инстинкт подсказывал Трой, что забота о маленьком, беспомощном создании будет радостью для молодой женщины. Она была так многого лишена в жизни, и конечно же, необходимо было залечить давнюю рану, связанную со смертью маленького братика. Вполне возможно, детский сад окажется подходящим выходом.