Обаятельная Вера

Машкова Диана

– Нет, – Вера улыбнулась в ответ, – студентов. Преподаю в институте.

– Еще лучше. – Водитель стал вдруг серьезным. – Научите их быть личностями. Это так важно!

Только сейчас Вера заметила, что «студент» гораздо старше, чем ей показалось вначале. Просто выглядит молодо.

– Почему, – Вера запнулась, – вы заговорили об этом?

– Потому, – он тяжело вздохнул, – что не хочу жить в стране, где одни люди убивают других по чьей-то указке. Не думая собственной головой.

Вера Александровна торопливо кивнула, не рискуя обещать что-то вслух, и вышла из машины. У нее не хватило сил сразу уйти: стояла

и смотрела вслед удаляющемуся синему «Форду» и размышляла о том, как юноша прав. Ведь нет на Земле ничего дороже жизни! Не существует социального статуса, более высокого, чем Личность. И разве не от образования и воспитания зависит, что именно вырастет из ребенка?

Наконец Вера отвела взгляд от дороги, – «Форд» давно уже скрылся из виду, – взглянула на запястье и побежала к зданию вокзала. До отправки поезда осталось всего десять минут, а ей еще нужно было забрать сумку из камеры хранения. Конечно, никакого значения вся эта суета в сравнении с вопросами жизни и смерти не имела. В худшем случае всего лишь придется купить новый билет: проходящих поездов до Ярославля достаточно. Но после всего, что недавно случилось, Вере хотелось как можно быстрее выбраться из Москвы. В этом желании не было ничего рационального. Внутренняя потребность – и только.

В свой пятый вагон она заскакивала уже почти на ходу. Пассажиры мирно сидели в мягких креслах, напоминающих самолетные; с подвешенных к потолку экранов лилась веселая музыка: показывали «Операцию Ы». Вера подумала о том, как счастливы эти люди, уезжающие из Москвы в полном неведении! Наверное, многие из них приехали на вокзал заранее, минут за пятнадцать, прошли в вагон, а здесь – никакого радио. Только Шурик носится по экрану.

По дороге к креслу с номером двадцать семь Вера заметила, что некоторые пассажиры отвлекаются от телевизоров и провожают ее кто беспокойным, кто подозрительным взглядом. Неужели читают мысли?!

Так и не поняв причин пристального внимания, Вера отыскала свое место и села. Поезд уже дернулся и медленно поехал, а два кресла рядом так и остались пустыми.

– Простите. – В проходе возник невысокий мужчина лет сорока в голубой рубашке с короткими рукавами.

Вера посмотрела на него вопросительно.

– Вам не нужна помощь? – почему-то поинтересовался он вместо того, чтобы пройти на свое место и сесть.

– Что? – Вера не сразу его поняла.

– У вас, – он наклонился к ней и понизил голос: – Блузка вся мокрая. Я плед на всякий случай принес.

– Так вы проводник, – поняла Вера и решительно протянула руку за пледом.

Теперь понятно, почему на нее таращилось полвагона, когда она шла по проходу! Удивительно устроен человек: тяжелые мысли действуют гораздо сильнее, чем физический дискомфорт. О последнем попросту не думаешь. Вера развернула плед и укрылась от подбородка: сразу стало уютней.

Вера взглянула на мужчину внимательнее – не каждый день встречаешь таких заботливых сотрудников сферы услуг. Все-таки не случайно этот вагон назвали «первым классом», да еще в «поезде повышенной комфортности». А ведь она чуть было не пожалела денег, но потом убедила себя раскошелиться лишь потому, что несолидно профессору путешествовать на деревянной скамье в электричке. В Ярославле будут встречать. Хочешь – не хочешь, а марку держать иногда приходится.

Если бы не короткие рукава –

в пионеры человек уже по возрасту не годился, – Вера нашла бы заботливого проводника весьма привлекательным. Темные волосы с проседью, правильные черты лица, аккуратная фигура: не спортивная, но и не распущенная, как это встречается сплошь и рядом в современном мире агрессивного фаст-фуда. Глаза карие. Внимательные. Не красавец, конечно. Зато обычный нормальный мужчина, что куда более ценно. Проводник поезда Москва – Ярославль.

– Нет, – мужчина отрицательно мотнул головой, – я здесь не работаю.

– А что же делаете?! – Вера Александровна удивилась.

– Еду в Ярославль, – он не сдержал улыбки, – разрешите представиться. Виктор Павлович Кац.

– Вы из рейнских «котов»? [2] – даже не подумав, брякнула Вера.

– Кто же теперь разберет, – он развел руками, – но вы правильно определили. Из немецких, не из еврейских.

– Иврита не знаю, – объяснила профессор Орлова свою догадливость, – а я Вера Александровна Орлова.

В обычных обстоятельствах Вера еще бы тысячу раз подумала, стоит ли знакомиться в поезде с мужчиной-попутчиком, но сегодня все было иначе. Ей нужен был собеседник, способный отвлечь от тяжелых мыслей. Четыре часа размышлений о намеренном оболванивании и деградации, о людях, погибших в метро, и к приезду в Ярославль она погрузится в безнадежную глухую депрессию.

2

Katze с нем. – кошка; известна немецкая фамилия Katz из окрестностей Замка Кац.

– Я вам не помешаю? – услышала она сверху голос Виктора Павловича.

– Нет, – задумчиво произнесла она и добавила: – Присаживайтесь.

– Спасибо.

– Вы меня простите, – Вера Александровна все-таки решила объяснить свое состояние и перешла на шепот: – Буквально час назад в метро был теракт.

– Не слышал, – лицо мужчины вытянулось и побледнело, – где?

– «Охотный ряд», по предварительным данным, тридцать восемь погибших. – Вера говорила тихо: ни к чему попусту волновать мирных граждан. Этим сейчас и без нее занимались все без исключения СМИ.

– В вагоне? – одними губами спросил он.

– Нет, на станции. Я чудом в это время не оказалась там, – по выражению лица собеседника Вера поняла, что сейчас последует поток сочувствия, – и не будем больше об этом! Мне нужно отвлечься.

– Конечно, – с готовностью подтвердил он и, немного смущаясь, спросил: – Водки хотите?

– А у вас есть? – удивилась Вера: пьющим этот Кац точно не выглядел.

– Есть. Вез в подарок, – признался он, – сувенир, так сказать.

– Тогда неудобно.

– Прекрасно удобно! – Он тут же вскочил. – Я сейчас.

Вопреки нееврейскому происхождению Виктор Павлович в бытовом смысле оказался человеком знающим и расторопным. Уже через несколько минут на откидных столиках стояли два пластиковых стакана с томатным соком, две рюмки и лежала тарелка с тощими, обернутыми в пленку бутербродами, которые удалось добыть у проводницы вне очереди. Бутылку водки – Вера Александровна узнала фирменную этикетку элитного алкогольного завода родного города – Кац в целях конспирации поставил под кресло.