Об истине

Гичко Екатерина

Второй храм находился в другом конце города, куда путники добрались довольно быстро: застоявшиеся лошади неслись вперёд подобно ветру. Хорошо, что прохожих ещё было мало, а то сшибли бы кого-нибудь.

В белокаменном очень красивом храме путники нашли аж трёх жрецов и четырёх послушников. Мага-жреца пришлось ждать. Низкан за это время четырежды пытался сбежать: ему эта затея категорически не нравилась. Но Миссэ заботливо придерживал его за воротник, а Доаш маячил за спиной. Оба брата были решительно настроены на то, чтобы добраться до истины.

Жрец, мужчина средних лет с длинной белой бородой,

был не очень рад столь раннему визиту, но щедрое пожертвование умилостивило его, и он пригласил путников в небольшой зал.

– Предполагаемых отца и сына прошу встать сюда, - жрец махнул рукой на место перед высоким, в три четверти сажени, белокаменным постаментом, больше похожим на алтарь.

Миссэ с готовностью шагнул вперёд, а вот Низкана подтолкнул Доаш, предварительно забрав у него возмущённо запищавшего Дара. Все остальные встали чуть в сторонке.

– Дайте ваши руки, - жрец требовательно взглянул на «отца» и «сына».

Миссэ тут же исполнил требование, а вот Низкан замешкался. В конце концов, он недовольно протянул руку. Весь его вид словно говорил: «Как вы мне все надоели!». Жрец поочередно уколол каждого из них в палец иглой, сцедил на белый постамент по капле крови и начал что-то тихо бормотать себе под нос, чертя иглой на камне какие-то невидимые знаки. Через несколько минут от пятнышек крови вверх потянулся дымок. Поначалу два разных дымка не смешивались между собой, просто струясь вверх. Затем жрец махнул ладонями, и дым дрогнул и смешался. Заклубились причудливые узоры. Постепенно дымок выровнялся и медленно начал разъединяться. Когда он окончательно разъединился на два тонких столбика, жрец выпрямился и торжественно произнёс:

– Родства нет!

Наступила оглушающая тишина. Путники растерянно переглянулись. Вроде бы они и так это знали, но, видимо, в глубине души надеялись на другое.

– Да не может такого быть!
– решительно заявил Миссэ.

Жрец посмотрел на него чуть удивлённо. Обычно предполагаемые отцы реагировали несколько иначе. Чаще с облегчением, что это-де не мой отпрыск.

– Я говорил, - холодно заметил Низкан.

Заметил и тут же почувствовал укол стыда. Ему вдруг неожиданно стало жаль Миссэ. А с жалостью пришёл стыд за свои слова. Но, если признаться откровенно, то в момент оглашения результата Низкан почувствовал разочарование. Но в этом он точно не собирался признаваться.

– Я не ошибся, - высокомерно заявил жрец.
– Если господин сомневается, то он может обратиться к другому жрецу.

Миссэ выглядел совершенно убитым. Доаш, расстроенный чуть ли не больше брата, смущённо почесал затылок.

– Да ладно тебе, - Ерха подошёл и похлопал Миссэ по плечу.
– Наплодишь ещё своих деток. Пошли, воздуха свежего глотнёшь.

Раздавленный наг позволил старику увлечь себя к выходу.

– Это я виноват, - Доаш расстроено растёр лицо руками и виновато опустил плечи.

– Я ведь почти уверен был, - тихо вещал Миссэ, смотря в свой стакан, доверху наполненный вином. Его могучие плечи были ссутулены и руки безвольно лежали на коленях. Он был так расстроен, что на него с жалостью поглядывал даже хозяин постоялого двора, хотя он не был в курсе горестей своего нового постояльца.

На постоялый двор странники направились сразу

после посещения жреца, где и заказали себе три комнаты. Пока Ерха и Риалаш занимались обустройством, Доаш и Дарилла усадили огорчённого Миссэ за стол и заказали ему вино. К вину наг, впрочем, так и не прикоснулся. Низкан, ощущая сильную неловкость, быстро их покинул, отправившись отдыхать в комнату. Вскоре после его ухода подтянулись Риалаш и Ерха.

– Да ладно тебе, - проворчал Доаш, обнимая брата за плечи.
– Какая там уверенность могла быть? Это я, дурак, язык за зубами держать не умею. Если хочешь - ударь меня за эту глупую шутку!

Миссэ, казалось, его не слышал. Бить ему явно никого не хотелось, как и пить, и есть.

– Ведь всё сходилось!
– с отчаянием произнёс он.
– И город, где я с той гетекарийкой столкнулся, находится недалеко от общины Низкана. И по возрасту он подходит. И мать у него синеглазая. Да у него даже непереносимость на ту же мазь, что и у меня!

– Ты выпей давай, - посоветовал ему Ерха, придвигая стакан чуть ближе к нагу.

Миссэ как заворожённый уставился на бликующую поверхность вина, но пить не стал. Товарищи растерянно переглядывались между собой, не зная, какие слова сказать для утешения. Так-то они были почти уверены, что Миссэ не отец Низкану, но сказать, что они-де говорили... Нет, такие слова было даже стыдно произносить. Лучше бы как-то отвлечь нага от его переживаний. Но чем?

Дарилле было очень жалко Миссэ. Он уже давно дозрел и даже перезрел для того, чтобы стать отцом. Вот жениться бы ему и своих деток завести. Ну или на худой конец он же мог и дальше присматривать за Низканом. Только тому это вряд ли придётся по душе. Да и Низкан уже взрослый мужик, с ним не понянчишься.

Доаш совершенно потерявшийся от чувства стыда, умоляюще посмотрел на наагасаха, словно тот мог разрешить проблему его брата. Риалаш поморщился, но решил попытаться отвлечь Миссэ. Тот всегда охотно рассказывал истории из своей жизни. Нужно как-нибудь подтолкнуть его начать болтать о чём угодно, но только не о сегодняшнем посещении храма Богини-Матери.

– Миссэ, а у тебя же не было этой не переносимости, - припомнил Риалаш.
– Я помню, что раньше ты этой мазью пользовался, и всё нормально было.

Миссэ, на радость всем, малость оживился, задумался и через некоторое время ответил. В его голосе даже звучал лёгкий энтузиазм.

– Да это после происшествия у Шашлана произошло.

Риалаш помнил только одно пброисшествие у Шашлана, заставы на юго-востоке кгняжества Шаашидаш, приключившееся за его жизнь. Чиерез границу в княжество пробралась крупная раазбойная банда, и, чтобы её выследить, понадобилось около трёх недель. Сам Риалаш в облаве не участвовал. Ему на тот момент исполнилось пятьсот тридцать два года, и он как раз отбыл с ежегодным посольством в Дардан. Миссэ же действительно отправили в Шашлан, потому что он вместе с братом в юности проходил службу в тех местах. Поэтому Риалаш уехал в Дардан в сопровождении Доаша и Ссадаши, который с радостью заменил Миссэ. Только в самом Дардане уста наагашейдисы видеть были не рады. Пронырливый наагалей смог оставить о себе недобрую память даже среди людей, жизнь которых, а, следовательно, и сама память, была коротка.