Оазис

Мэтьюз Патриция

– Я согласен, если вы нуждаетесь во мне.

Богард усмехнулся и протянул ему руку через стол.

– Вот и отлично! А теперь съешь-ка и вот это. Что-то у меня нет аппетита. – Он поставил свою тарелку на место опустевшей тарелки Джеффри.

Когда тот принялся за второй гамбургер, Богард сказал:

– Должен сделать еще одно признание. У меня нелады со здоровьем, так что я беру тебя в партнеры из эгоистических побуждений тоже. Но ты не беспокойся. Я не стану для тебя бременем. Я не заставлю тебя тащить меня за собой.

Джеффри работал с Мейсоном Богардом

в течение трех лет, перенимая все, чему мог научить его старший товарищ. Спустя какое-то время он узнал, что у его наставника рак. Богард перенес операцию несколько лет назад, и еще одна операция предстояла ему в скором будущем. Однако он сдержал слово и не стал для него бременем. Как только болезнь зашла слишком далеко, Богард лег в больницу, где вскоре тихо скончался.

К тому времени Джеффри уже горел стремлением пойти дальше своего наставника. Он был признателен бывшему бухгалтеру за все, чему тот его научил, однако понимал, что примитивные кражи со взломом не для него. Джеффри мечтал специализироваться на драгоценностях; ему хотелось действовать в утонченной среде благоухающих дорогими духами женщин и мужчин в смокингах. Поэтому вскоре после смерти Богарда он переменил свой профиль и в какие-нибудь пять лет достиг невиданных высот. Он жил на широкую ногу – костюмы от лучших портных, дорогие автомобили, шикарные женщины. И чтобы получить все это, требовалось провернуть лишь одно-два дела в год.

Но теперь, впервые за очень долгое время, ему приходилось разрабатывать свой план, отчаянно нуждаясь в деньгах. Еще в самом начале своей карьеры Джеффри убедился, что куда проще действовать, имея определенную сумму денег в запасе; это придавало уверенности в том, что ему ничто не грозит, даже если он потерпит неудачу. На этот раз у него такой уверенности не было. Он стал должником Берни Касла, и если его замысел рухнет, придется вернуть сорок тысяч долларов с процентами, а достать их будет очень нелегко.

Надо поскорее выбросить из головы Лейси Хьюстон. Он должен перестать думать о ней как о красивой, желанной женщине и сосредоточиться на одном – ее драгоценностях!

Глава 10

Сьюзен подняла трубку телефона:

– Алло?

– Сьюзен? Это Ноа.

При звуке его низкого голоса ее словно накрыло теплой волной.

– Ноа! Как ваши дела?

– Превосходно. Я хотел спросить… – Он сделал паузу, кашлянул и коротко рассмеялся. – Я хотел спросить, не желаете ли вы пообедать вместе с Карлом Хейнманом?

– С кем?

Ноа снова рассмеялся:

– Да-да, я вовсе не шучу. Я имею в виду Карла Хейнмана, нашего уважаемого отца-основателя и, пожалуй, самую загадочную личность во всем Оазисе. Он позвонил мне вчера и предупредил, что прилетает неизвестно откуда только для того, чтобы пообедать со мной, после чего улетает снова.

– Но почему именно с вами, Ноа?

– Не имею ни малейшего понятия. Я даже не знаком с этим человеком.

– А меня он тоже приглашал?

– Нет, это моя идея. Вероятно, мне просто необходима поддержка. Интуиция подсказывает мне,

что это имеет какое-то отношение к дискуссии, развернувшейся вокруг Клиники, а кто может изложить ему суть дела лучше вас?

– Но не будет ли мистер Хейнман недоволен, если вы притащите на обед противницу Клиники?

– О, мне на это ровным счетом наплевать. Что он может со мной сделать – прогнать с работы? В данный момент он бы оказал мне тем самым огромную услугу. Послушайте, Сьюзен, когда еще вам представится более благоприятная возможность войти в клетку со львом? Вот вам случай подергать его за гриву.

– Что ж… – Она некоторое время колебалась, потом бросилась с места в карьер: – Какие тут могут быть вопросы? Если вы не против, то чего ради я должна отказываться?

– Вот и отлично. Я заеду за вами в половине восьмого. Обед назначен на восемь часов. В Загородном клубе, разумеется.

– Знаете, я ни разу не видел даже фотографии Хейнмана. Он наделен почти сверхъестественной способностью избегать представителей прессы. Я не могу припомнить ни одного интервью с ним, – говорил Ноа, ведя свой «вольво» по направлению к Загородному клубу.

– Он и впрямь весьма загадочная личность. Я даже понятия не имею, откуда взялись его миллионы… До меня доходили самые противоречивые слухи.

– Миллиарды, – поправил он ее. – Карл Хейнман – миллиардер. И я тоже слышал много разных версий по поводу того, как он нажил себе состояние. Лишь одно я могу утверждать с уверенностью: он является крупным биржевым дельцом. Хейнман скупает акции идущих под откос компаний, доводит их до полного банкротства и затем перепродает с выгодой для себя. Насколько я понимаю, в его руки вот-вот попадет одна из крупнейших в стране нефтяных фирм.

– Но с чего все началось? Я слышала, что он родился почти нищим. Должен же он был откуда-то достать свой первый миллион.

– На этот счет существует, как я говорил, много различных версий. По одной из них, он сколотил себе первоначальный капитал, торгуя сильнодействующими наркотиками, и впоследствии основал Клинику, чтобы успокоить свою совесть. С другой стороны, мне трудно поверить, что бизнесмен, пользующийся репутацией безжалостного человека, вообще имеет совесть.

– Должно быть, кое-кто из жителей Оазиса с ним знаком.

– Возможно, но держу пари, что таких найдется немного.

– Если мне не изменяет память, Зоя рассказывала, что встречалась с ним как-то раз.

– Меня бы это нисколько не удивило, – ухмыльнулся Ноа. – Вероятно, в Оазисе нет никого, с кем бы Зое не приходилось встречаться.

Они поехали в сторону обсаженной пальмами аллеи, которая вела к особняку, выдержанному в южном стиле. По обе стороны от аллеи зеленели аккуратно подстриженной травой поля для гольфа.

Ноа оставил «вольво» под присмотром охранника и вместе со Сьюзен вошел в помещение клуба. Внутри оно производило внушительное впечатление – высокие потолки и дверные проемы, широкая лестница на второй этаж. За столом по правую сторону от входа сидел дежурный администратор.