Оазис грез

Шелби Филип

– Может иметь. Питер Аллен встал.

– А теперь вы мне заявите, что казино имеет право удерживать выигрыши в течение двадцати четырех часов, пока продолжается расследование, верно?

– Вам известны правила, – заметила Катя. – Скажите мне, мистер Аллен, где еще вы играли?

Аллен пропустил ее вопрос мимо ушей.

– Если у вас нет ко мне других вопросов и если вы не обвиняете меня в какой-то причастности к таким «отклонениям», то я настоятельно требую, чтобы вы разрешили мне вернуться в гостиницу. Завтра вечером я опять приду ровно в одиннадцать. Надеюсь, что тогда вы мне

вручите квитанцию о телеграфном переводе денег на мое имя в «Роял бэнк» в Афинах. Сумма составляет два и одна десятая миллиона долларов США. Счет номер восемьдесят семьдесят четыре. Если независимо от характера причин вы не сделаете этого, я позвоню своему адвокату, и он свяжется с вами.

Питер Аллен подошел к двери, потом обернулся и ослепительно улыбнулся.

– А вообще-то, мисс Мейзер, я получил подлинное удовольствие.

Спустя ровно сутки Питер Аллен опять появился в «Казино де Парадиз». Его тут же провели в кабинет Кати. Он изучал квитанцию о телеграфном переводе денег, а Катя пристально смотрела на него и молчала.

– Все в ажуре, – произнес Аллен.

– Безопасного вам путешествия, – мягко напутствовал его Анатоль Бенедетти. Когда Аллен оглянулся на него, колкий взгляд сицилийца приковал его к стене. – И никогда больше не приезжайте.

Лимузин, нанятый Питером Алленом, отвез его прямо в бейрутский аэропорт, где уже стоял зафрахтованный и заправленный самолет, готовый доставить его в Афины. Только когда Аллен увидел похожие на драгоценные камни огни Бейрута под собой, его затрясло как в лихорадке. Ему потребовалось полбутылки виски, чтобы несколько успокоить нервы.

Он остановился в гостинице «Хилтон» в Афинах, проспал до полудня, нанял машину, провернул свои дела в «Роял бэнк» и сделал кое-какие покупки. Одевшись для морских прогулок, он велел шоферу отвезти себя в порт Пирей.

Аллен сунул водителю щедрые чаевые и прошел по пирсу до стапеля номер восемнадцать. Его ждал и широко улыбался брокер по продаже яхт, как и обещал. Видно, денежный перевод из афинского банка уже поступил. Он посмотрел мимо брокера на великолепную яхту с мотором, которая покачивалась на воде. Брокер бормотал что-то о бумагах, которые надо подписать, но Аллен не слышал ни слова. Все сбывалось в реальной жизни, точно так, как было задумано.

– Мне надо позвонить, – сказал он брокеру. – Извините, но это международный.

Брокер заверил его, что с удовольствием подождет. Аллен улыбнулся и еще раз взглянул на судно. Как он хотел, чтобы рядом оказался Генри и тоже посмотрел на яхту!

В течение последних трех дней Генри Дуст занимался своими делами, как обычно. Он бдительно присматривался к окружающей обстановке, к новым людям, не следит ли кто за ним, не наводит ли справки о Питере Аллене. Ничего такого он не обнаружил. Каждый вечер Дуст смотрел программу международных новостей Би-би-си и вздыхал с облегчением, когда из Бейрута ничего не передавали. Потом он начал готовиться.

В тот самый день, когда Питер Аллен прибыл в Афины, Генри Дуст снял свои многолетние накопления со счета и послал чек в лечебницу в Ланкашире. Директор лечебницы заверил его, что

накопившаяся сумма будет более чем достаточна, чтобы до конца дней обеспечить жене необходимый уход. Сделав все это, Дуст спустился на первый этаж, где в маленькой квартирке жили симпатичные, но постоянно ссорящиеся молодожены с ребенком. Он сказал им, что уходит в отставку и уезжает в сельскую местность и предлагает снять свою четырехкомнатную квартиру. Смущенный слезами молодой матери, он сунул им экземпляр соглашения об аренде, ключи от квартиры и торопливо ушел.

Покидая после обеда в этот день «Беллам новелтиз», Дуст взял с собой все вещи. Самое ценное, что у него было – граверные инструменты, которыми он пользовался сорок лет. Он знал, что начальство по-хорошему не согласится отдать их ему. Но ему хотелось, чтобы, когда все будет кончено, этот набор инструментов, а также колода игральных карт оказались бы выставленными в соответствующем музее.

Звонок от Аллена раздался примерно в то время, когда и предполагал Дуст. Закрыв глаза, с довольной улыбкой на губах, он слушал рассказ Аллена о приключениях. Предложение Аллена присоединиться к нему не удивило Дуста.

– Питер, не думаю, что из этого что-нибудь выйдет. Спасибо, что ты подумал обо мне. Бог тебе в помощь, друг мой.

Надев на себя лучший костюм, Дуст вызвал такси. Сначала он остановился на Флит-стрит – в центре британской журналистики и местонахождения крупнейшей и самой развязной бульварной газеты «Ньюс оф зе уорлд». Он попросил шофера такси подождать, а сам вошел в помещение и передал в экспедицию большой конверт с просьбой вручить его главному редактору. Таким образом, полностью выполнялась сделка между ним с Алленом и женщиной.

Через двадцать минут такси опять остановилось. На этот раз Дуст вышел из такси, щедро заплатил водителю и поднялся по ступенькам. Взявшись за ручку двери, он задержался, чтобы немного успокоить сильное сердцебиение. Когда он откроет дверь, то навсегда распростится с известным ему до сих пор миром. Он никогда не сможет вернуться назад.

«Но во всяком случае все будут знать, что я побывал там».

– Добро пожаловать в Скотланд-Ярд, сэр.

Генри Дуст подошел к молодому человеку, который сидел в холле за круглым столом.

– Чем я могу помочь вам? – вежливо спросил офицер.

Дуст застенчиво улыбнулся.

– Думаю, что скорее я могу помочь вам. – Он положил пакет со своими инструментами на стол, а на пакет колоду игральных карт. – Начальник вашего отдела по фальшивкам очень этим заинтересуется.

Генри Дуста еще не закончили допрашивать в Скотланд-Ярде, а уже с конвейера начали сходить первые экземпляры газеты «Ньюс оф зе уорлд». Срочно высылаются в Бейрут первые предназначенные для Ближнего Востока копии. С учетом того, что газета пользуется среди бейрутцев большой популярностью, а также характера самой этой истории, издатели решили удвоить количество высылаемых туда экземпляров. В результате в аэропорт Гатвик было доставлено пятнадцать тысяч экземпляров этой газеты, и они появились на стендах киосков, когда люди завершали рабочий день и гадали, что сулит им наступающий вечер.