Оазис грез

Шелби Филип

Дэвид оторвался от чтения бумаг, увидел на экране Джасмин и убрал листки, которые Арманд привез из Нью-Йорка.

– Итак, мы знаем кто и почему, – заключил он невыразительно.

– Мы выявили заводилу, – поправил его Арманд. – Но не соучастника.

– Уверен, что смогу убедить Пьера помочь нам в этом.

Напряженность взгляда Дэвида подействовала на Арманда. Хотя Дэвид лишь про себя произнес слова «проклятый Пьер», Арманд ощущал, как в нем закипает гнев. Он не опасался, что Дэвид поступит опрометчиво. Он никогда не делал этого.

– У

нас пока недостаточно фактов, чтобы напрямую говорить об этом с Пьером. – Арманд поспешил добавить: – С учетом того, что оставил нам Александр, сможешь ли ты проследить поступки Пьера?

Дэвид пожал плечами:

– У Александра был контактер в английских банках, которого теперь использует Пьер. Не составит труда выяснить, кто это такой. Но если Алекс заплатил за информацию, а этот человек ушел под корягу… – Дэвид посмотрел на часы. – Банки в Лондоне откроются только через девять часов. Я тут же позвоню.

Он поднялся и посмотрел на Арманда.

– Знаете, нам не стоит ждать. Есть другие способы потрясти позолоченную клетку Пьера – анонимные голоса среди ночи, которые сообщат ему, что знают все его секреты, фотокопия части записей Алекса. Пьер уязвим. Он сломается или удерет. В любом случае мы получим отличную возможность выявить его напарника.

Эта мысль показалась соблазнительной, и Арманд не сомневался, что Дэвид может довести Пьера до паники. Но что-то его останавливало – опасение, что соучастник значительно более скользкий, значительно более опасный, чем Пьер.

– Выясни все, что можно в Лондоне, – предложил Арманд.

– Разрешите, я начну копать и здесь, – настаивал на своем Дэвид. – Лично я заниматься этим не буду, все руками других. Я смогу проследить его повседневную рутину, привычки и прочее. Нам надо чертовски многое узнать о нем, прежде чем нагрянуть.

– Поступай, как тебе кажется лучше. Но будь осторожен.

Арманд остановил Дэвида, когда тот направился к двери.

– С нами теперь Катя. Я не хочу, чтобы она хоть как-нибудь была втянута в это дело.

Дэвид улыбнулся:

– Никто не выйдет ни на нее, Арманд, ни на вас.

Дэвид чуть не столкнулся с Джасмин, когда спускался по следующему пролету лестницы.

– Дэвид, какое удовольствие видеть вас, – проворковала Джасмин. – Какие черные замыслы вынашиваете вы теперь с Армандом?

– Просто стараемся сорвать лишний доллар, – безмятежно отозвался Дэвид.

– Ах, Дэвид, вы опять скромничаете. Всегда отличались этим. Мне действительно хочется почаще видеться с вами.

Дэвид вытащил свою ладонь из ее пальцев.

– Арманд вас ждет. Спокойно ночи, Джасмин. Дэвид прошел мимо гостей, толкавшихся в холле, и юркнул в прохладный полумрак бара «Синяя птица». Он сел на высокий стул в конце стойки, который был постоянно огорожен бархатным шнуром – зарезервирован для Арманда или его гостей. Патина, не только экзотическая смесь женщин из Ливана, Сирии и Египта, но одна из лучших барменш на Ближнем Востоке, налила ему его

обычную минеральную воду.

– Вы выглядите так, что могли бы и выпить, коллега. – Патина обожала американские вестерны.

– Но не сегодня, спасибо.

Патина вздохнула. Дэвид никогда во время работы не принимал спиртного. Патина не видела, чтобы когда-нибудь он прикасался к алкоголю. Она даже стала наблюдать за ним. Однажды вечером Дэвид пошутил, что если Патина застанет его с выпивкой в руках, то он женится на ней. И она продолжала следить за ним.

Дэвид поглаживал бокал с минеральной водой, не обращая внимания на происходящее в баре. Он думал о Джасмин, о том, что она приходилась кузиной Пьеру… И какое коварство скрывалось в ее черепашьем панцире шелковистой красоты!

«Знаешь ли ты, Джасмин, о неприятностях Пьера? Не была ли это ты, к кому побежал он, когда Александр припугнул его? А если так, то что ты ему шепнула на ухо, Джасмин?»

Нет. На то непохоже, думал Дэвид, Джасмин интересуют только дела самой Джасмин. Она не пошевелит и пальцем, чтобы кому-нибудь помочь. И меньше всего серому, мелкому человечку вроде Пьера. Она на этом ничего не заработает, кроме риска. Ни денег, ни славы… Никакого смысла.

Дэвид отказался от этой нити. Его мысли, как магнит, потянули его опять к Пьеру. Проведя столько лет на Ближнем Востоке, он больше не удивлялся поступкам богачей. Дэвид принимал меры только тогда, когда могущественные начинали охотиться на слабых и самых беспомощных. Он убил человека, хотя Дэвид восхищался им и уважал его, и ранил другого, которого любил, как отца. Но тот совершил такой поступок, которого не мог простить Дэвид, – ведь он так мало испытал в своей жизни любви.

– Арманд, как прекрасно ты выглядишь!

Джасмин влетела в комнату, сверкая рубиновым и бриллиантовым ожерельем, свисавшим с ее шеи на грудь. Она обняла Арманда, три раза коснувшись щеками его щек по континентальному обычаю.

– Сезон начинается с большого старта, – высказалась она, глядя на толпы дам в вечерних туалетах и мужчин в смокингах, сгрудившихся в зале внизу.

Традиционно официальное открытие сезона в Бейруте падало на второй вторник мая. Однако индивидуальные вечера и праздничные благотворительные дни проводились и раньше, их хозяйки соперничали по количеству блюд, выпивки и развлечений.

– Разве Луис сегодня не придет? – спросил Арманд между прочим.

– Он подойдет попозже.

Значит, это не визит вежливости, заключил Арманд.

Джасмин устроилась в одном из двух кресел, стоявших перед письменным столом. Арманд выбрал их потому, что хотя они и были прекрасными образцами мебели времен Второй империи, они были также исключительно неудобными.

Старые пружины и пучки лошадиных волос неприятно действовали на спину посетителей. Вот почему почти никто долго не засиживался после обычных приветствий. Если Джасмин и ощущала какое-то неудобство, то она умело скрывала это.