О3
Шрифт:
Я открыла глаза. Нет никакого щенка, просто вся левая рука залита кровью, сочащейся сквозь лохмотья рукава. Дико болела нога, а из носа капали тягучие алые капли. Правый глаз почти ничего не различал, а в левом плясали языки близкого пламени.
— Вставай! — звенело в ушах.
Только, чтобы от меня отстали, я попыталась подняться, однако правая нога тотчас подломилась, и я шлёпнулась лицом в жидкую грязь. Какого чёрта происходит? Что это дымится на склоне надо мной? Автомобиль? А ещё один — грузовой — выставил своё тупое рыло над обрывом. Я попала в аварию?
— Быстрее! Пока ещё не поздно!
Сцепив зубы от боли, я
— Давай же! Быстрее! Она может быть ещё жива!
Через открытую дверь я видела неподвижный манекен на месте водителя. Человека крепко сжало изуродованным бортом автомобиля и судя по отсутствию каких-либо движений, он был мёртв. Я ощутила, как моё сердце проваливается в бездонную пропасть, полную отчаяния.
Однако, надежда ещё не умерла до конца и закричав от жуткой боли в истерзанном теле, я рванула на себя ручку задней двери. Получилось лишь со второго раза, причём я съехала на животе по мокрому склону, так что пришлось вновь карабкаться вверх и срывая ногти, заползать внутрь салона.
Здесь оказалось темно и дымно, однако я знала, где искать, поэтому сразу увидела вырванное из крепежа детское креслице и сломанную куклу, у которой злобные хулиганы свернули голову.
Не-ет! Этого просто не может быть!
Я бережно вынула из кресла неподвижное тело и теряя сознание покатилась вниз по склону.
«Медленно стань на колени и положи ладони на затылок».
«Ты предал меня! Как ты мог?»
«Теперь опусти голову к земле».
— Вставай, — сказал щенок и лизнул в мокрую от слёз щёку. — Просыпайся.
ЧАСТЬ 2 ВЕЛИКИЙ И УЖАСНЫЙ
— Вижу, вижу, — послышался смутно знакомый голос, и я ощутила резкий запах, от которого начал пылать нос. — Наши веки шевелятся. У-ти, мой пупсик!
Голова казалась огромным воздушным шаром, внутри которого поселились громко тарахтящие вертолёты. То ли от этого, то ли навязчивого цветочного аромата меня сильно тошнило, а чугунные веки напрочь отказывались повиноваться. Кто-то провёл по лбу влажной тканью и вновь сунул под нос пронзительную вонь.
— Отвали, — пробормотала я и медленно открыла глаза. Увиденное показалось частью какого-то нелепого кошмара, и я тут же зажмурилась. — Чёрт!
— Нет, нет, — насмешливо прокудахтал заботливый голос, — это — я, твоя лучшая подружка — Баст. Мамочка спасла нашу Элли… Ты ведь так себя называешь? Так вот, спасла от злобных волков и страшных воронов. Мамочка всех любит и всех спасает, потому что мамочка — добрая богиня.
Как я уже успела понять, добрая мамочка была не просто богиней, а богиней с напрочь отшибленной головой. Под стать этому она и выглядела. В этот раз я не стала широко открывать глаза, а просто приподняла веки и рассматривала сидящую напротив сквозь ресницы.
Это выглядело… По меньшей мере — странно.
Женщина смотрелась достаточно молодо, но я откуда-то знала, как обычно выглядят жертвы пластической хирургии, поэтому определила возраст во временном промежутке от пятидесяти дор шестидесяти. Над телом поработали так основательно, что любой самец, особенно
Голова. Опять же — очень хорошая работа, превратившая бывшую неизвестно кого в подобие молодой Элизабет Тейлор. Это — до середины лба. Выше начиналась чертовщина. Что-то типа золотого (это что, пунктик такой?) шлема с пульсирующими разным цветом длинными стержнями. Очевидно, те самые электроды, что поминал гадский Чародей.
Баст сидела на жёлтом стуле, а-ля трон, по обоим бокам которого имелись ручки для переноски. А по сторонам сидящей… О-ох ты, мать твою! Статные мускулистые атлеты, лица которых скрывали маски сокола и пса. Или… Это — не маски!
— Впечатлена? — Баст заложила ногу за ногу и кивнула на того, что с головой птички. — Сама делаю. В принципе — ничего сложного, проблемы возникают только с пересадкой мозга: получается через раз. Открывай уже свои глазки, я-то знаю, как действует этот газ.
Я попыталась пошевелиться и обнаружила, что крепко-накрепко прикреплена к чему-то, вроде кресла. Мягко, удобно и абсолютно невозможно пошевелиться. Только пальцами, кое-как…
— Чем обязана? — слова вылетали неохотно, а назойливые вертолёты в шаре-голове продолжали свои развесёлые полёты. — Хотела прикончить, могла спокойно сделать, пока мы валялись без сознания.
Кстати, «мы». Что она сделала с остальными? Успел ли хотя бы Лев удрать? Я ощутила тревогу.
— Говорю же — передумала, — Баст протянула руку и мужик с головой собаки вложил в тонкие пальцы бокал на высокой ножке. Внутри что-то золотисто пузырилось. — За тебя, моя девочка. Не знаю, что ты там задумала, но надеюсь мы поладим. А если — нет, то мамочка залезет в твою хорошенькую головку и всё сделает правильно.
Пока она пила шампанское и покачивала ногой, я успела осмотреться. Итак, судя по тому, что позволила увидеть неподвижная шея, я находилась в тюремной камере. Шикарной, надо сказать, с коврами на полу, роскошным диваном за спиной Баст и журнальным столиком, но всё же — камерой. Справа блестела жёлтым металлом решетчатая стена, а через проход виднелась ещё одна, такая же. Пока мы молчали, по коридору между камерами, медленно прошёл ещё один качок. Этот — с головой кота на мощной шее. Из одежды, как и остальных — набедренная повязка, а в руке — алебарда или типа того. Нет, эта баба — точно чокнутая!
Баст допила бокал и небрежно швырнула его за спину. Я уж подумала, что посудине каюк, однако телохранитель (или кто это вообще?) оказался быстрым и ловким, не позволив стаканчику захламлять территорию битым стеклом. М-да. Если что, то с этими парнями не так уж просто сражаться. Впрочем, поживём-увидим.
— И что же ты собираешься делать со мной? — я сделала вид, будто поняла оговорку и поправилась. — С нами, то есть?
— Пытаешься узнать, как мамочка поступила с твоими спутниками? — Баст расхохоталась и погрозила мн пальцем. — Не надо так делать: мамочка чувствует, когда ей говорят неправду. С ними — всё в порядке. Пока, — многозначительно добавила она. — Хоть, если быть абсолютно откровенной, ко всем у меня имеются определённые вопросы и претензии. Ты вообще в курсе. Что твой дуралей с пулемётом работает на Чародея? Своего рода затычка для очень проблемных ситуаций.