О3
Шрифт:
— Вообще нельзя! — каркнула ворона и плюхнулась рядом с собачкой.
— Вообще-то все эти правила устанавливаю совсем не я, — заметил пёсик и покосился на птицу. — Я их очень хорошо знаю и могу подробно пересказать, но отменить их может лишь тот, кто придумал.
— И кто же? — я рассматривала серебристые туфельки на своих ногах.
Ворона изошла протяжным кашлем: «Кагги Карр! Кагги Карр!» Или это смех?
— Ты придумала, — кротко сообщил щенок. — Когда встал вопрос, в каком виде должна работать многоуровневая защита, именно ты предложила этот самый вариант. Не самый
— Тебе-то откуда знать? — хмыкнула я и дёрнула себя за косичку. Проклятье, очень не хотелось идти вперёд. Хотелось греться на солнышке, собирать цветочки у дороги, может быть сходить в лес и уж точно — дать пинка злобной взъерошенной птице.
— Потому что мне известно всё, что знаешь ты, — щенок топнул лапкой. — Ты думаешь идти? У нас не очень много времени. Таблетки, которые ты принимаешь, удерживают клетки мозга от разрушения, но не способны полностью остановить процесс. Если в ближайшие трое суток не восстановишь воспоминания, твоя жизнь возьмёт отсчёт с той ночной дороги и уже ничего изменить ты не сможешь. Понятно?
— А там, в памяти, вообще есть, за что копья ломать? — тихо спросила я и ворона иронически каркнула. — Или, ну его?…
— Это решать только тебе самой. Но если воспоминания пропадут безвозвратно, ты уже этого никогда не узнаешь. Как по мне, так бороться всегда стоит.
— Ага, — проворчала я, собираясь с духом. — Не тебе же топать!
Одно могу сказать точно: в этот раз я сумела преодолеть целых пять шагов. На последнем, когда голова натурально взрывалась от боли, а перед глазами пульсировало нечто алое, град лупил по телу, а от близких разрядов молний, волосы вставали дыбом. Потом показалось, будто небо обрушилось прямиком на меня, и я проснулась с криком, застывшим в глотке.
Оказывается, я была самой большой соней, из всех. Лев сидел на краю обрыва и клонил голову то в одну, то в другую сторону, рассматривая жужжащий дрон с надписью: «КК- 6» на исцарапанном борту. Очевидно наша охрана сменилась. Лесоруб, привалившись спиной к ближайшей сосне, сосредоточенно изучал механизм полуразобранного пулемёта. Судя по длине лежащей ленты, патронов у него оставалось совсем немного.
— С добрым утром, — сказала Страшила на ноге которого, как выясняется, располагалась моя голова. — Если это можно так назвать, конечно. Должен сказать, что ты очень беспокойно спишь.
— Снится всякая фигня, — я зевнула и поднялась, опёршись рукой о траву. Солнце почти добралось до зенита и теперь светило прямо в глаз, неудивительно, что я проснулась. — Вы то уже давно не спите?
— С часок уже, — Страшила пожал плечами и встал на ноги. Протянул руку и смогла рассмотреть шрам на руке: практически зажил. — Первым Лев подскочил: сказал, что проголодался. Поймал в лесу какого-то хомяка-переростка и съел. Притащил в старой бутылке воды из ручья. Пить будешь?
— Какое двусмысленное предложение, — ухмыльнулась я, оценивая, где кусты погуще. — Но сначала девочки желают прогуляться в заросли. Может и я какого хомяка поймаю.
Осле мы употребили то, что осталось в рюкзаке и выпили воду. Она тоже пахла хвоей. То ли в ручей упала ветка, то ли просто весь воздух пропитался
— В лесу кто-то был, — сообщил Лев, наотрез отказавшийся есть наши припасы, — следил за мной. Может — не один. Запах неприятный.
— Угу, а я-то думала, что тут водятся исключительно единороги, — съязвила я и сделала несколько наклонов и приседаний. — Всю дорогу, блин, попадается или странное, или скверное.
— А я? — спросил Лесоруб, захлопывая затворную крышку.
— Странно-скверное, — я вспомнила разговор с Волшебницей и мне стало неловко. Мужику и так досталось, от жизни, — но ты улучшаешься с каждой секундой.
— Ещё скажи, будто имеет место твоё благотворное влияние.
— Ну, не без этого, — согласилась я и железный человек соблаговолил улыбнуться. — Видишь, ты даже улыбаться начал.
— Я тоже умею улыбаться, — несколько ревниво заметил Страшила и сделал попытку растянуть губы шире. Вышло весьма забавно и стало ясно: шрамы на лице зажили ещё не до конца. — Ну, как?
— Ты хорош и просто так, — я щёлкнула его по носу и осмотрев себя, стряхнула прилипшие крошки. — Поскольку всё съедено и выпито, предлагаю продолжить наше путешествие.
— Надо было всё-таки прихватить одну из тех винтовок, — немного не в тему проворчал Лесоруб и вздохнул. — Дерьмо, но всё же… Или две.
— Или — три, — фыркнула я. — Вернёшься?
— Неохота, — гигант перевалил через край склона и через пару секунд я услышала, как он напевает что-то неразборчивое.
— А я уже могу держать палку! — решил похвастаться Страшила и взяв в руки гнилой сук, попытался им взмахнуть. Дубина тут же выскользнула из его пальцев и пролетев пару метров, едва не приложила Льва по голове. Парень меланхолично отбил летящий снаряд и покрутил пальцем у виска. — Прости…
— Неуклюжий, — сообщил Лев и отправился следом за Лесорубом. Я расслышала брошенное им вполголоса: — Элли нравится — и ладно.
Кажется, расслышала не только я, потому что мой неуклюжий товарищ стоял красный, точно морозное солнце. Я похлопала его по плечу. Поцеловала в щёку и отпустила лёгкий пинок, отправив в направлении спуска. Уже там взяла его под локоть, и мы начали осторожно ступать по осыпающейся земле.
За это время Лев успел обогнать Лесоруба и почти достиг нижней точки. Беспилотник следовал за парнем, повторяя каждый зигзаг его пути иногда принимаясь кашлять так, словно страдал от туберкулёза. Кажется, птички Волшебницы нуждались в основательной реконструкции.
На полдороге пришлось остановиться. Я-то ничего, а вот спутник основательно запыхался. Кроме того, он сказал, что у него подгибаются ноги. Правда, вместо того, чтобы присесть и отдохнуть, начал срывать какие-то крохотные алые и синие цветочки. Как я и предполагала, в конце концов букет достался мне.
— Ну и куда прикажешь девать всю эту красоту? — я понюхала цветы и обнаружила, что они приятно пахнут кисло-сладким. — Росли бы… Спасибо, дорогуша. Один ты, из всей этой компании — такой славный бесполезный романтик. За что тебя и люблю.