О, малышка!

Уэллс Робин

– Но ты не сказал «нет».

Это действительно было так. Он тоже виноват, нельзя перекладывать всю вину на Келли.

– Мне очень жаль. Правда жаль, но факт остается фактом: я женат.

– Может быть, чересчур долго.

Что-то в ее голосе насторожило Тома. Он рассказывал Келли о своих проблемах, он даже советовался с ней, не уйти ли ему от Сьюзен. Но здесь было что-то другое, а не просто реакция на тот разговор.

Прозвучал намек на угрозу.

Он улыбнулся ей, как надеялся, успокаивающе:

– Я уверен, что организаторы конференции

что-нибудь придумают.

Келли презрительно фыркнула:

– Я не собираюсь жить где-то в другом месте. У меня есть выход.

Голос ее был так холоден и злобен, что Том остановился:

– И какой же?

Она перекинула волосы через плечо.

– Закачу сцену. Буду настаивать, что я заказала номер, а они что-то напутали. Если меня разозлить, то я всегда добиваюсь того, что хочу.

Том снова почувствовал тревогу. О, да она ведет себя как базарная торговка! Келли больше не казалась ему безобидным сексуальным котенком. Она вдруг превратилась в крупного горного льва, а он в ее добычу.

Она подняла голову и властно посмотрела на него:

– Я хочу сегодня поужинать с тобой.

– Келли, это невозможно. Ее глаза сверкнули.

– Если ты думаешь, что я приехала сюда, чтобы сидеть в сторонке и наблюдать, как ты танцуешь со своей женой, то ты ошибаешься.

По спине Тома пополз холодок. Келли внезапно повернулась к нему другой, весьма неприятной стороной. Он натянуто улыбнулся ей:

– Мы поговорим об этом попозже. Давай встретимся у сувенирного магазина в отеле в шесть.

– А почему не в баре?

– Это слишком вызывающе.

На лбу у нее появилась некрасивая морщинка.

– Мне это не нравится. Мне это совсем не нравится.

– Мне это тоже не нравится. – По правде говоря, ему не нравились злобные, похожие на выпускаемую каракатицей черную жидкость волны, исходившие от нее. Том обрадовался, что очередь продвинулась и он подошел к регистратуре. Ему хотелось как можно скорее отделаться от нее.

– Какая прелестная комната! – воскликнула Сьюзен, глядя из окна их роскошного номера на реку Миссисипи.

– Вид просто великолепный!

На нее и саму было смотреть одно удовольствие. Солнце просвечивало ткань простого льняного платья, и были видны ее длинные стройные ноги. Том отвел глаза, стараясь подавить вспыхнувшее в нем возбуждение, и стал смотреть, как коридорный вносит их чемоданы. Он протянул ему несколько купюр из большой пачки и подождал, пока за ним закроется дверь.

– Ну вот, теперь мы одни, Сьюзен, – сказал он. – Ты можешь перестать притворяться и объяснить, что все-таки происходит.

Повернувшись к нему, Сьюзен ласково улыбнулась.

– Итак, откуда эта внезапная тяга к путешествиям? – настаивал Том.

– Я тебе говорила. Хочу быть с тобой. – Она подошла к нему настолько близко, что он ощутил аромат ее духов. Воспоминания, такие же теплые и волнующие, как эти духи, возникли в его памяти. – Я скучаю по тебе, Том. Я скучаю по нам.

– Я никуда не делся.

– Да? – Сьюзен сексуально улыбнулась. – Сейчас посмотрим. – Он не успел

опомниться, как она, обвив его шею руками, прижалась к нему губами.

Ее губы были нежными и теплыми, как свежеиспеченный пирог. Как пища ангела и дьявола, покрытая фруктовым желе страсти. Его тело тут же отреагировало на ее ласки.

Она потерлась об него:

– Мне не хватало этого.

Видит Бог, ему этого тоже не хватало. Но ведь это она всегда держала дистанцию между ними. Когда она была ему так нужна, когда кровоточило его сердце, когда он хотел получать и отдавать, Сьюзен всегда отстранялась от него.

Так делала его мать после смерти отца.

При этой мысли Том попытался отодвинуться от жены. Но Сьюзен не отпускала его.

– Помнишь, как мы поцеловались в первый раз? – пробормотала она, перебирая его волосы.

Как будто он мог об этом забыть. Он помнил все, что тогда произошло между ним и Сьюзен – когда он увидел ее первый раз, когда услышал ее нежный голос, когда впервые оказался настолько близко от нее, что мог почувствовать запах ее духов. Она была похожа на принцессу – кинозвезду Грейс Келли. Он набрался мужества и пригласил ее на свидание, но только через месяц. Поцеловать ее он решился лишь во время пятого свидания. И когда он все-таки отважился сделать это, она в ответ поцеловала его так страстно, что весь мир перевернулся у него под ногами. Он не просто увлекся ею, он потерял голову. Через четыре месяца Том сделал ей предложение.

Он был потрясен, когда она согласилась. Сьюзен была избалованной дочерью богатого автомобильного промышленника, а он – бедным пареньком из Западного Техаса, отец его умер, а мать искала забвения в медитациях.

Сьюзен олицетворяла собой все, к чему он стремился, чем восхищался, что хотел получить от жизни. Респектабельность. Класс. Утонченность.

Он искал женщину, которая была бы полной противоположностью его матери, и нашел ее в Сьюзен. Ему никогда бы не пришлось вытаскивать ее из тюрьмы, или относить домой, когда она отключалась после попойки, или извиняться за ее поведение. Он искал женщину, которая была бы для него драгоценна, и Сьюзен превзошла его самые смелые мечты. Ее светскость, теплота, политическое чутье помогли ему создать круг друзей и единомышленников, который стал краеугольным камнем его успеха.

Но потом умерла Рейчел, и Сьюзен отгородилась от него. И Том воспринял это как измену.

Сьюзен прижималась к нему. Он чувствовал тепло ее грудей.

– Я хочу тебя, – пробормотала она, – хочу, чтобы ты любил меня.

Том тоже хотел ее – отчаянно хотел упасть вместе с ней в кровать, притвориться, ну хотя бы на несколько минут, что последних двух лет в их жизни просто не было. Но его разрывало, с одной стороны, желание быть с ней, с другой – желание сохранить дистанцию.

Он ведь собирался, приехав в Новый Орлеан, изменить ей. Как же он может повернуться на все триста шестьдесят градусов и заняться с ней любовью? Оказаться таким хамелеоном было бы еще хуже, чем просто быть ей неверным.