О любви
Шрифт:
Ближе к трем часам гуляние начало понемногу угасать, кто-то включил спокойную музыку, и он пригласил меня танцевать. Свет выключили, пьяные и сонные студенты разбредались по комнатам, а мы все стояли обнявшись в темноте на кухне, и уходить не хотелось. Просидели с ним на узком подоконнике всю ночь, целовались, о чем-то еще говорили. Он провел меня в комнату, когда на улице было уже совсем светло.
В тот день я проспала все пары, даже ту, что была на два тридцать.
Проснулась с жуткой головной болью от стука в дверь. Открыла Оля. Он забежал в комнату такой
Пыталась вспомнить, что могла ему всю ночь рассказывать. Чего-то совсем уж дикого не вспомнила. В основном разную философскую муть, которую только мы с тобой можем мусолить и при этом не считать друг друга шизиками. Решила так – раз пришел, значит одно из трех: или он не сильно вникал в мои речи, или не помнит их, или считает их адекватными.
Как бы то ни было, пьяная романтика сменилась похмельем, и я уже сильно сомневалась, стоит ли нам с ним еще что-то обсуждать. Идти-то нужно было в любом случае, ведь он Антошин друг, но отшивающую речь стоило прорепетировать, чтобы не придумывать на ходу.
Он зашел за мной вечером на следующий день и мы пошли на университетский стадион “говорить”. Аж смешно.
Забрались на верхние трибуны, сели рядом:
– Хочу тебя спросить. Ты будешь со мной встречаться?
Серьезно, прямо так и спросил. Я думала в двадцать лет так уже не спрашивают. И для этого нужно было меня аж сюда тащить? Речь я так и не подготовила, поэтому начала усердно выдумывать щадящий, но однозначный ответ. Он смотрел выжидательно и немного нахмурено, руки сцепил, пытался скрыть волнение.
Пошла стандартным путем:
– Понимаешь… Я сейчас не готова к отношениям. Совсем недавно у меня был трудный разрыв и мне нужно время, хочется побыть одной.
Вполне нормально получилось, ясно и безобидно, на мой взгляд.
Он отвернулся и молча смотрел на трибуны напротив. Нужно было еще что-то сказать, но ничего из того, что приходило в голову, вслух произносить не хотелось.
– Ну, пойдем тогда обратно.
Я выдохнула – можно больше ничего не выдумывать.
Возвращались в общагу вместе. Он широко размахивал руками и рассказывал что-то смешное. Хотел продемонстрировать, что ему по большому счету безразлично, что только что произошло. Проехали, так сказать.
Я его почти не слушала. Шла рядом и не могла избавиться от чувства, что что-то не так.
Подобная ситуация была далеко не первой в моей жизни. Обычно в них присутствовала какая-то совершенно неуместная драма и меня это раздражало. Хотелось избавиться от человека, как можно скорее. Провалиться сквозь землю, а лучше, чтобы провалился он.
Но в этот раз все было иначе. Вот он идет рядом, о чем-то болтает. Человек, которого я видела от силы шесть раз, которого я совсем не знаю и который должен быть чужим. А вместо этого он непонятно родной.
Попрощались возле лифта. Я позвонила ему через два дня, сказала, что нужно поговорить.
Вышла
– Хочу тебя спросить. Ты будешь со мной встречаться?
Он старательно сохранял невозмутимость и почти без улыбки ответил:
– Мне нужно подумать. Скажу завтра.
"Идиот" решила ему вслед и рассмеялась.
Это было вчера, а сегодня он позвонил и предложил вместе поужинать. Так что вечером у нас первое свидание.
Такая вот история. Кажется, это серьезно. Нет, не кажется, это серьезно. Такого со мной еще не было. И хорошо, и страшно одновременно. Смешно. Я думала, что так не бывает. А вот оно.
Обнимаю тебя и жду в субботу. Смотри в окно внимательно – буду тебе платком махать с платформы. Платок возьму побольше, чтобы глазоньки твои еще издалека меня разглядели.
До встречи!
Ваше письмо успешно отправлено
ІV (октябрь)
Давно не писала. Прости, прости, прости!
Я влюбленная, одуревшая. Думаю только о нем, когда его нет, а когда есть – совсем ни о чем не думаю. Плетусь на пары, как на каторгу, а назад лечу пулей – только бы рядом поскорее оказаться.
Никуда не хожу, ни с кем не вижусь. Скорее всего друзья обижаются. Не знаю и знать не хочу. Прости, это пройдет скоро. Наверное.
На первое свидание мы тогда пошли слушать живую музыку в пабе и пить крафтовое пиво. Он дождался, пока я выйду в туалет, чтобы самому все оплатить, не устраивая плясок вежливости вокруг счета. Мелочь, но мне понравилось.
Весь вечер говорили и целовались.
В общем-то, это то, чем мы с тех пор и занимаемся каждый день – говорим и целуемся. И если бы можно было так всю жизнь прожить, я бы согласилась, не раздумывая.
Он веселый и серьезный одновременно. Учится на третьем курсе, хоть мы и одного возраста – год после школы пропустил. Со второго курса начал работать и совмещает это с учебой каким-то непостижимым образом.
У меня в универе полный завал. Много прогуливала… Иногда с Шуркой, но чаще просыпала занятия после ночных посиделок на кухне с Аликом. Ничего не учила. Совсем ничего… Сдала меньше половины работ. Пишу и пальцы немеют – вдруг отчислят? Ладно, не в первый раз, выкручусь.
О, забыла рассказать.
Ну, ты видела Алика на фотографиях – лысый, бородка эта рыжая. Думает, что так он похож на любимого своего то ли актера, то ли музыканта, никак не запомню. И очень злится, когда я с этого смеюсь.
То, что понравился он мне не за внешность, а скорее вопреки, вообще его в ступор вводит: “Как это, я же так прекрасен???” Ахах!
И тут мне в руки попался его паспорт. Открываю, а оттуда на меня смотрит Микки Рурк в юности. Глазам сначала не поверила. Но ведь точно его паспорт – фамилия, имя – точно он. Не знаю, как, но нужно уговорить его избавиться от этой бородешки и вернуть волосы.