О Главном. IT-роман
Шрифт:
– Учитель, слышите ли Вы меня?
– Да, конечно, слышу. Надеюсь, и вы все меня тоже слышите, – ответил Иисус.
Медбрат начал объяснять правила их общения. Через пару фраз Иисус сказал:
– Я, кажется, понял. Включайте меня в ваш круг и считайте меня следующим за Мексиканцем.
– Нет, Учитель, у нас другое предложение, – продолжил Медбрат. – Как и положено, Учитель должен иметь абсолютный приоритет. То есть мы вводим простую поправку – когда вы начинаете говорить, все молчат. А в остальном мы будем руководствоваться нашими обычными правилами,
– Ну, хорошо, наверное, вы правы, – согласился Иисус.
– Тогда голос с востока, тебе слово, Японец, – сказал Медбрат.
– Учитель, так получилось, что мне выпала обязанность попробовать рассказать, что с нами всеми происходит, – начал Японец. – Эйфория у нас прошла, праздники закончились. И стало понятно, что все вообще не так понятно и прекрасно.
Мало того что на улицах на нас смотрят как на диковину в зоопарке. Даже перестали раздражать постоянные приглашения что-нибудь прорекламировать. Мы, кстати сказать, сразу договорились, что в эти игры не играем.
Неожиданная проблема оказалась в том, что наши самые близкие люди вдруг перестали быть такими близкими. Почти никто из наших близких, особенно родители, так и не могут нас до конца воспринять в нашем новом облике.
Но даже это оказалось не самое сложное. Гораздо хуже другое, не то, что снаружи нас, а то, что внутри. И это другое мучает нас всех примерно одинаково.
Раньше, в нашей прежней жизни, у нас у всех был понятный смысл существования, вполне понятная перспектива. Все, что мы могли, – это бороться каждый со своим недугом, не унывать, не опускаться. Скажем больше, мы хотели становиться, чувствовать себя практически полноценными людьми. Задача была прожить свою такую непростую жизнь достойно.
И мы с этим, как нам кажется, справлялись в меру сил. К той самой нашей встрече в Риме мы пришли как победители национальных заочных олимпиад. И там участвовали все на равных, никаких особых групп не было. Это уже потом выяснилось, что среди победителей немало инвалидов. Тогда и было решено провести специальные состязания, чтобы мы могли бороться лицом к лицу со здоровыми участниками. И уступать мы вовсе не собирались.
А теперь вот мы такие здоровые, красивые, и голова вроде бы у каждого с тех пор хуже соображать не стала, – а вот зачем это все? Ни один из нас пока не нашел себе ответа на простой вопрос – ну и что теперь дальше? Как распорядиться этим даром свыше – нашей новой жизнью?
Нет, мы не валяем сейчас дурака, мы все учимся, многие еще и работают. Медбрат с Бразильцем естественным образом практикуются в лаборатории у доктора Бирмана. Русский вообще переехал на время к Американцу, они серьезно занимаются информационными технологиями, тем более у них есть еще одно ведущее звено – Анна. Они новый большой Интернет-проект пытаются поднять. Да вообще никто из нас не бездельничает. У всех много новых знаний, ощущений, всего много. Но вот только в душе покоя ни у кого нет.
Когда мы с вами прощались, покидая лабораторию, вы сказали, что каждый из нас должен попробовать понять свое назначение,
Учитель, у нас не получается. Не получается определить, понять этот самый Путь. Ни каждому в отдельности, ни всем вместе.
Мы понимаем, что мы что-то должны правильное делать, но что? Если Путь, то куда? К какой цели?
Японец замолчал.
– Я бы хотел немного уточнить, что же вы все-таки хотите, – услышали Близнецы спокойный знакомый голос, в котором угадывалась легкая улыбка. – Поэтому у меня к вам есть два уточняющих вопроса. Первый вопрос: вы хотите, чтобы вам кто-то дал готовый ответ?
– Нет, Учитель, – вступил в разговор Китаец. – Мы понимаем, что мы сами должны найти ответ. Иначе это не будет нашим собственным путем. Но вот чего-то нам не хватает, чтобы нащупать ответ. Возможно, просто опыта. Думать-то мы давно научились по-взрослому. Когда целый день лежишь и думаешь, изо дня в день, из года в год, то либо научишься неплохо думать, либо совсем разучишься. А вот жизненного опыта нам набрать было и негде и некогда. Нам бы немного помочь, подтолкнуть наши раздумья в нужную сторону.
– Хорошо, это понятно, и, наверное, это правильно. Тогда разрешите задать второй вопрос. Вы думаете, что это только у вас такая проблема? Только вы одни серьезно размышляете о том, как распорядиться этим самым даром свыше – жизнью?
– Учитель, мы об этом тоже много спорили, – вступил в свою очередь Малаец. – И постепенно мнения наши сошлись к одному. Конечно, мы совсем не уникальны. Нас, по-видимому, мучает вопрос, который не давал спать некоторым людям и тысячу лет назад, и две тысячи, и пять. Это старый, вечный вопрос о смысле жизни. Просто он для нас сейчас встал в полный рост. И пока мы на него себе как-то внятно не ответим – похоже, что не обрести нам душевного покоя.
– Что немного успокаивает, – дополнил Индус, – не мы первые, не мы последние, кто этим вопросом мучается. Но это же и расстраивает – не найдем мы, наверное, никакого внятного ответа.
– Ну, я немного более оптимистичен, – послышался голос Русского. – Перед тем как окончательно расстроиться, было бы правильно узнать, а какие варианты ответа для себя находили те или иные толковые люди. Желательно, наши современники. Может, нам подойдет та или иная версия. А может быть, нам удастся подумать хорошенько и эту версию еще усовершенствовать.
Только вот проблема – мы уже перечитали все, что смогли найти. Однако продвинулись не сильно. Мы так думаем: наверное, далеко не все, кто нашел для себя ответ, бросались публиковать свои сокровенные мысли.
Я вот почему-то уверен, что среди людей, нашедших для себя ответ, кто-нибудь точно продвинулся к правде гораздо ближе остальных. Только вот как бы с этим «кем-нибудь» да умудриться поговорить по душам?
– Ну вот и хорошо, давайте так и попробуем сделать, – неожиданно подвел итог Иисус. – Я попрошу одного такого человека с вами позаниматься. Думаю, ему будет интересно помочь вам поискать ваш собственный ответ на вопрос о смысле жизни.