o f2ea2a4db566d77d
Шрифт:
кнопку дверного звонка.
Здесь возникла небольшая заминка, и наконец перед Кариной Эдуардовной появилась
приветливая, извиняющаяся хозяйка – жена профессора Федотова – она провела гостью в
кабинет и попросила немного обождать. Подождать как профессора, так и чая с пирожками,
которые она приготовила специально к её приходу. Карина Эдуардовна осталась одна. Из
глубины многокомнатной квартиры до неё доносился приглушённый мужской голос.
Она оглядела высоченные
гравюры и детские рисунки на стенах. Перегнувшись через стол, взглянула на экран
раскрытого и включённого ноутбука. До её прихода Федотов, должно быть, игрался с
166
программой Google Earth – в окне растеклась искусственными ландшафтами Южная
Карелия. Студенты на кафедре однажды объясняли Карине Эдуардовне, как работает эта
программка, она помнила о различных «слоях», которые можно нанести на карту: слой
фотографий с мест, слой велосипедных маршрутов и тому подобное – но слоя,
покрывающего в данный момент карту Карелии, ей видеть не приходилось. Это была тонкая
белоснежная сетка, как будто наброшенная прозрачным покрывалом на местность, в одних
точках она образовывала хаотичный, проволочный узор, а в других напоминала идеальные
соты. Карина Эдуардовна услышала приближающиеся шаги и отпрянула от монитора. В
кабинет вошёл профессор.
Они обнялись, приветствуя друг друга с искренней сердечностью.
– Карина, ты нисколько не изменилась! – заверил профессор. – Прости, что заставил
ждать, по телефону заболтали.
Супруга Федотова внесла поднос с чайным сервизом и снедью и быстро скрылась, не
желая им мешать, но на пороге всё-таки обронила пару шутливых замечаний о мужниной
секретности и её женском маленьком деле.
– Сегодня утром такого наслушался в кулуарах, - профессор вновь обратился к своей
гостье. – Ближайшие неофициальные планы по сносу архитектурных памятников в Москве.
Вот ты два года провела в Норвегии, почти уже иностранка, объясни мне, как сторонний
наблюдатель, откуда в русских это удивительное безразличие к уничтожаемым
историческим ценностям.
–
Двух лет недостаточно, чтобы такое уразуметь, - отшутилась Карина Эдуардовна.
–
Я хочу понять природу этого равнодушия, почему молчат. Ведь, скажем, если
возьмутся сносить твой собственный дом или дачу, жители станут активно протестовать, а
полной безвольности речи не идёт. Но если снесут архитектурный памятник, к ним
отношения не имеющий, выступать не станут.
–
Хотите сказать, что печёмся только о своём?
– Я как раз ничего не хочу сказать, потому что совершенно запутался. Что здесь?
мышления? За свой угол бороться готовы, но за свой город и интересы незнакомых людей –
нет. Или это необразованность какая-то? Непонимание, что есть культурные ценности и
история. Или даже потеря связи со своей историей?
– Или равнодушие, порождённое разочарованиями, - добавила женщина. – Или
банальный недостаток информации. Небольшое число людей, специалистов, осведомлено о
происходящем в городе, но выхода на большую аудиторию, людей, прогружённых в личные
проблемы, у них нет.
– Или это. Или снятие с себя ответственности – пусть занимаются те, кто наделён
соответствующими обязанностями. Но здесь другой вопрос возникает. Культурная, прости
господи, элита, интеллигенция – эти же люди осведомлены, и о происходящем, и о реальной
ценности, почему же они не выступят против? Организованно и открыто. Время засветиться
на телевизионных экранах находят, о себе напомнить не забывают, а тут в лучшем случае
подписи соберут. А грудью прикрыть сносимое здание?
–
Давайте мы прикроем, - охотно предложила Карина Эдуардовна. – Хотя наши груди
не особо знамениты.
Профессор расхохотался.
– Думаю, они просто боятся, - добавила гостья. – Повязаны с городскими властями, тут
вам и площадь под театры, под НИИ, и внутренние распри всевозможных союзов.
Независимых и смелых людей в этом ряду очень мало. А те чаще всего оторваны от жизни,
витают в своих прекрасных сферах.
–
А, может быть, вообще заблуждение, что интеллигенция должна действовать? Она
осмысляет и переосмысляет, видит через призму ценностей, а действие – это просто не её
функция.
–
И кто же тогда будет действовать? – поинтересовалась женщина.
167
– Даже не знаю, кому это передоверить, - усмехнулся Федотов.
– Я не исключаю и особое отношение, которое сформировалось за последние годы к
Москве, - продолжил он уже серьёзно. – Мне кажется, русские не любят Москву. Только
самый малый процент, а это коренные москвичи и краеведы, вот они болеют за город, как за
живое существо, а для остальных Москва стала либо площадкой для циничного обогащения,
либо, в случае остальной части России, символом классового и прочего неравенства и
противостояния. Здесь вам и централизация власти, и концентрация материальных благ, и
решение проблем в обход интересов остальной части России. По сути, вся страна работает на
Москву. Неудивительно, что сообщения о её постепенном разрушении не вызывают