o f2ea2a4db566d77d

Дима

надеясь перенять его силы, или, возможно, оставить его таким образом внутри племени –

уже в телах тех, кто участвовал в ритуале. Болезнь распространялась по замкнутому кругу.

От неё умирали, но при этом поедали как раз тех, кто умер от болезни. Конечно, в самом

племени Форе не связывали эти события. Они считали, что болезнь – результат насланной

порчи. Изначальный источник болезни установить не удалось, губчатая энцефалопатия –

вообще тёмная история.

Зародился ли вирус внутри племени? Или он пришёл извне, как

говорите вы, в виде порчи, как бы сказали Форе? Мы не знаем. Чаще всего болезнью Куру

страдали женщины и дети, так как они ели непосредственно мозг заражённого, но, остановив

практику каннибализма, удалось уменьшить число заболеваний. Другое дело, что

инкубационный период длится 30 лет или около того… Впрочем, думаю, в скором времени

жители племени выработают иммунитет к Куру. Вся эта история длится уже почти век.

–

А может ли носитель такой болезни… выжить? – осторожно поинтересовалась

девушка. Неприятные подробности как будто не произвели на неё никакого впечатления,

Вика оставалась спокойна и сдержанна всё время рассказа.

Мужчина ответил не сразу. Сначала он вновь пристально оглядел девушку. На этот раз без

улыбки. Затем сказал с особым нажимом:

–

Насколько мне известно, таких случаев не описано.

Немногим позже, когда Вика стояла на остановке в ожидании автобуса, чтобы вернуться

домой, она и сотни других людей, случайно оказавшихся в тот момент на центральной

площади Вяртсиля, стали свидетелями дикой сцены.

Вика сразу заметила молодого милиционера, замершего посреди пустого пространства, как

раз на том месте, где в Вяртсиля обычно ставили городскую новогоднюю ёлку. Ей казалось,

что парень смотрит на неё, в упор прямо ей в глаза, хотя их и разделяло приличное

расстояние. Милиционер стоял, немного сгорбившись, его руки безвольно висели по швам,

рот приоткрылся. А глаза ничего не выражали. И вдруг он медленно извлёк оружие, засунул

дуло себе в рот и на виду у всех прострелил себе голову.

Визжали женщины. Кто-то не понял, что произошло, не знал, куда смотреть. Другие

нервно побежали прочь с площади. Вика стояла без движения.

«Она списывает это на уставшие от чтения глаза»

«Но она видела»

«Ей показалось, будто она видела. Видела сероватый сгусток, который плавал прямо над

головой милиционера, похожий на густые клубы сигаретного дыма, но с чёткими границами.

Это напоминает пузырь. От него тянутся какие-то жгуты, и они уходят внутрь головы этого

человека, через ушные отверстия, ноздри, уголки глаз и рот.

Вот графическое

воспроизведение её воспоминания… За секунду до того, как милиционер покончил жизнь

143

самоубийством, пузырь, эта субстанция, или с чем мы имеем дело, полностью в него

впиталась. Весь сгусток ушёл через отверстия внутрь его головы. И он нажал на курок»

–

Может быть, это какое-то животное? – предположила Орвокки. – Волк, бродячие

собаки?

Они вернулись к дому Морозовой, чтобы перехватить сторожа и вместе пойти на

лесопилку, откуда Яша собирался вызвать по телефону следственную бригаду. Найти

Василису им не удалось.

–

Думаешь, она причастна? – спросил Лебедев.

– Как? Прокусила ему горло? Там до позвоночника сгрызли, считай, шеи вообще нет.

Явно дикий зверь. А Василиса перетрухнула небось и сбежала. Но рана совсем свежая, вот

что.

– Оно правда, - подтвердил сторож. – Я видел Ивана пару часов назад, когда шёл с

лесопилки к Татьяне. Он как раз возвращался из Анонниеми.

Алексей Николаевич предложил взять у Морозовой ружьё в нагрузку к табельному

пистолету Яши. Возможно, зверь до сих пор рыскал по улицам пустынной деревни, а их

компания рисковала с ним столкнуться. Татьяна Ивановна выдала оружие без лишних

вопросов, только как-то странно ухмыльнулась. По дороге на лесопилку предупредили

Егоровну, которая закудахтала ещё сильнее, чем в первый разговор с Яшей. Старушка

быстро забаррикадировалась в избе вместе с внуками, принявшими весть о звере-

человекоубийце с нескрываемым восторгом. Втроём Яков, Орвокки и сторож вскоре

достигли заброшенной лесопилки, и Яша позвонил в районное отделение.

По его лицу и обрывкам фраз Орвокки сразу определила, что разговор пошёл не так, как он

ожидал.

– Они не приедут, - мрачно объявил Яша, положив трубку. – У них там важных гостей

ждут, показательные выступления, им наш трупак нафиг не сдался.

Яша со зла саданул по стене ногой в тяжёлом армейском ботинке.

–

Козлы! Говорят, делай с ним, что хочешь, до завтра этой смерти не существует.

Козлы! Мудаки!

–

Яков, успокойтесь, - жалостливо шепнула Орвокки.

– Обрыдло мне это! Они мне работать нормально не дают. Я тут всех могу заживо

закопать, никто внимания не обратит.

–

Серёжа! – неожиданно вскрикнула девушка. – Мы совсем забыли!

Яша уставился на неё вопросительно.

–

Мы так и не выяснили, где внук той женщины, - объяснила Орвокки. – И если этот