o a580d12bc6bf93e3

Сергей

у всех... А вот ту, что оставил месяцы назад,

ниточка, ведущая от тебя ко мне, но не обратно.

вспомнить не могу. Она разлетается, трескается.

Каждый вечер твой рассыпчатый голос пробирался

Да еще эти волосы?

по этому тончайшему шнуру, цепляясь за бугорки

Если бы я даже вспомнил, что тогда? Время

и неровности и срываясь на заглушённый ветром,

идет, и ты меняешься. А вдруг мы любим только

музыкой, расстоянием, а может,

чувством, я бы

нас тех, прошлых? Вдруг ты скажешь, что

хотел, чтобы-да, шум.

представляла меня чуть выше и толще и намного

Я улавливал этот шум вмонтированными в уши

красивее, чем я сейчас?

антенками и передавал глубже по извилистым

– А можно ли быть красивее?
– спрошу я. А ты

коридорам и переплетениям артерий и сосудов в

скажешь, что можно, ведь Он был красивее. И ты

резервуар, по-куриному названный сердцем. Шум

назовешь меня Он. А я буду пытаться доказать,

оседал на стенках, повисал на потолке,

что Он это и есть Я, а я - это он. Но ты не

выветривался и очищался, наполняя болотистые

поверишь. Ты скажешь, что Он был другой. Да я и

вены ненужным, а чистое и настоящее плескалось

сам не поверю, хотя буду

внутри, пенилось радостью и кровью, пока вчера

настаивать еще какое-то время. А потом

не перерастало в сегодня.

соглашусь. А ты пойдешь дальше. И в мыслях и по

Сегодня я отправил тебе письмо. Не это,

улице, в мыслях назад, а по улице вперед. Но

другое, какое-то прошлое, наверное, ты его

получила, а может - нет - и затерянный нево-

3 8

стребованный конверт с обнаженным мной мечется

была счастлива на расстоянии. Тебе нужно

по почтовым ящикам, тщетно пытаясь приткнуть

другое. Думай о том, что, когда я приеду, у

куда-нибудь свою искренность, спрятанную за

тебя будет больше, чем радость встречи. А у

обтрепанным слоем бумаги, марок и потихоньку

меня будешь ты.

выцветающих чернил. А нужны ли тебе мои письма?

Интересно, что происходит со мной между

Ты звонишь мне, а я молчу. Что могут сказать

письмами? Я понимаю, что однажды от моей по-

двое на расстоянии, кроме солоноватого дождя?

ездки не останется ничего, кроме этих писем.

Поэтому я молчу, а ты обижаешься и жалуешься.

Возможно, ты дашь их мне прочесть, и я буду

Но попробуй посмотреть не так, чуть

думать, что же случалось между 11 и 14, 12 и

повернувшись, под другим углом, может, слегка

25-м? Где я был? Что делал? Конечно, я могу

серьезней, чуть меньше

концентрируясь на себе,

найти ответ в твоих письмах.

чуть больше обо мне... представь...Я не буду

Ответ-привет.

описывать, я даю тебе время и место, целое

Если бы они у меня были. Почему ты не пишешь

троеточие...

мне? Напиши хоть строчку своим текучим

Я, конечно, могу проводить время, звонить

почерком! Используй, например, мышиный хвост.

тебе и болтать дорогие минуты, и ты будешь с

Он изящней, чем перо любой жар-птицы. А вместо

удовольствием слушать, но представь, что ты

чернил используй молоко. Оно высохнет и,

положила трубку. Что тогда? Второе, что придет

распечатав конверт, я обнаружу чистый лист. Но

тебе в голову: ему там хорошо. Ему хорошо там,

я буду знать, что он от тебя, я заполню его

где нет меня. Конечно, я ему верю, но как он

твоими буковками и своими словами. Никто не

там может так, когда я здесь не могу никак

отличит. Чтобы перечитывать и показывать дру-

вообще? Ведь если бы даже я каждый день звонил

гим:

тебе и разговаривал с тобой, ты бы все равно не

–

– Смотрите! Как оно светится. Как? Вот так:

Дождем медленным, дождем сказочным, голубым,

Привет! Пишу тебе письмо. За последний месяц

размеченным и улыбкою твоей, унесенною

получила три твоих, но пока не прочитала. Мало

расцвеченным. Я поймал брызги твои, об асфальт

времени, а они толстые. Не люблю толстых.

раздавшиеся, на глаза навернувшиеся,

Смотри, следи за фигурой! Я складываю твои

поскользнувшиеся, покачнувшиеся - и вдруг

письма на полку, стопкой, за стеклом. Когда ты

пойманные - мною, моими ладонями, художниками

вернешься, мы прочитаем их вместе, вдвоем.

нарисованными, венками заштрихованными,

Наверняка там много непонятного. Ты мне

ловящие, и вдруг твоим телом хрупким

объяснишь, и я буду смеяться.

пойманными.

Усну от смеха.

Я несу тебя легкую, невесомую, я люблю тебя

– Как всегда, - скажешь ты. Утром я попы-

ускользающую, незнакомую, старую, новую,

таюсь по кусочкам собрать свой сон и расска-

выдуманную или ту, настоящую, движущуюся и

зать тебе, запинаясь, путаясь то ли в одеяле,

почти забытую. Я смотрю на тебя глазами

то ли в словах. Но ты, как всегда, поймешь

старыми-новыми, я касаюсь тебя движениями

меня, как раньше. Правда? Приезжай... не по-