Шрифт:
Артём Рыжков "Куда улетают воздушные шарики?"
– Наша любовь самая великая, но жизнь так коротка для нашей любви, так коротка, поэтому, прошу
тебя, подожди меня на небе.
(Матадор)
ЧАСТЬ 1
Когда-нибудь я расскажу ей об этом, но позже . Вначале я должен вспомнить. Смогу ли? Не знаю. Ведь
одновременно нужно где-то обитать, слышать музыку,
ускользает, изворачиваясь, дорога ведет за угол. Мне трудно угнаться за ней, впрочем, ей я могу все
сказать и сейчас. Но стоит ли?
– Ты красивая.
– Откуда ты знаешь?
– Не знаю, просто не с кем сравнить. Блеклые камушки, усталые, с обветренными
губами насекомые.
Я сижу на скамейке, а они шастают по моим ногам, лижут складки плаща, а если бы я курил, прислушивались бы к дыму, скользящему.
– Почему ты не куришь?
– Не умею.
–
А ты положи льдинку в рот и выдувай облачки.
Вчера мы шли по окаченным улицам, ты слегка морщила лоб, а я по его еле заметным стрелочкам узнавал
направление. Мы о чем-то говорили, возможно...
– Странно, вчера я не видела здесь мертвой ласточки.
Искрящаяся, как бенгальский огонь, улыбка. Я знал, что это и было вчера. Шаркнул и наступил
на хрупкое крыло, хрустнувшее.
У любопытной ласточки лопаются глаза, два изумрудных шара, они увидели слишком много, чтобы
вместить. А потом обстрелянный дождем дворник положит растерзанное тельце в мешочек и отдаст
своей гибкой лоснящейся кошке или надломленной жене.
– Я не ем птиц.
– Это уже не птица, перестала летать.
Хрустящее крылышко, а дальше лужа с отражением тумана, в котором утопает трава. Спасите!
Видна каждая росинка. Переплетение вен и прожилок. Салатовый цвет. Eiro бы на блюдо рядом с
красным от помидоров и желтым от лимона. Неспелым, еще зеленым.
Ты ступаешь в лужу, и на твоем ботинке колышется радуга. Я нагибаюсь, чтобы ее поднять, но
вместо этого кидаю в нее клочком земли, рассыпчатой. И вот радуга уже не радостна, а печальна.
Купается, а лужа позади поблескивает. Я зачем-то оглянулся, может, чтобы не забыть.
–
В нашей радуге обитало всего три цвета без остальных, несочетаемых.
– Только животные могут сочетаться вдвоем.
Чуть дальше, на бровке, один воробей чирикнул что-то порывистое, а другой сел ему на спину, когти растопырив.
– Наверное, стоило добавить нежно-голубого...
Твое лицо смотрит на желтое небо, мое - на желтизну твоих волос.
Достаю из кармана пушистую кисточку и раскрашиваю твои волосы нежно-голубым.
Неполноценная радуга улыбается из следующей лужи.
Твоя голова поворачивается в профиль, зубы злобно клацают, да
придется выгибать спину и трубить хвостом на пустой желудок.
Я пытаюсь переменить тему нашего молчания, перепрыгивая из лужи в лужу, а ты ищешь глазами
скамейку и, не найдя, выдумываешь ее на моих глазах.
Мы садимся.
Под ногами вроде бы сухо, и поэтому нам совершенно не о чем говорить. Твой ободряющий взгляд
и фраза: «Как жаль, что ты не куришь, а то бы я прислушивалась к твоему дыму!» А пока я
прислушивался к своему сердцу, оно прислушивалось ко мне, а ты иронизировала над моей тенью, тонкой и беззащитной. Немного позже, когда она вызвала в тебе жалость, ты набросила ей на плечи
свой плащ, а голову покрыла лепестками тюльпана с клумбы, за которым моя тень ненадолго отлу-
чалась
тайно.
Мы сидели и смотрели по сторонам, разговаривая о чем-то потустороннем. Ты сказала, что в
складках твоего плаща водились насекомые. Ночью в своей комнате я понял, что ты просто хотела
привлечь мое внимание к своим ногам, но тогда я всего лишь перебирал складки твоего плаща на плечах у
моей тени, уютно.
Помню, я подумал, что ты где-то вычитала эту фразу, возможно, у меня, но тогда я был очаро ван твоей
фантазией и смаковал восклицательный знак.
Позднее он обернется вопросом.
Мы сидели, а над нами падали звезды. Ты говорила, что они слишком далеки и что, к сожалению, мы не можем
уследить за
беспорядочными тропами их падений.
И тогда я тоже упал.
Ты сказала, что все произошло слишком быстро, а скамейка - это не высота для звезды моего полета. Я
забрался на дерево и летал. И ты никогда больше не просила меня падать, но иногда я делал это без спроса, выпив шампанского, на грудь к твоей подруге. Для тебя это прозвучало как затасканная метафора, и на время я
упал в твоих глазах.
– Ау, ты где?
– Я здесь, но меня больше не видно.
– Ты стал невидимкой?
– Незаметкой.
Время шло, мы сидели на скамейке. Я, к сожалению, не курил. Все звезды давно разбились о
землю, а экстраординарные - на пары. Вот и мы, готовые примкнуть к ним в бисерном круженье, брели
к твоему дому, за угол - там встречает дождь.
У подъезда краткое прощанье:
– Ты меня будешь помнить?
– Да.
– Долго?
– Всю ночь. А ты?
8
1
– Я - нет. Я тебя не забуду.
За угол - туда, где стрелочка, мой дом.
******
Сегодня трудно вспомнить о вчера, и о том, как мы встретились впервые. Много лиц, а одно, стесняясь, надвигается, ресницы становятся длинными, длинными, задевают краешки моих бровей.